– Должно быть, Джордж Болдуин… Да ведь ты был с ним когда-то знаком.
– Конечно, конечно. Как он изменился! Он выглядит гораздо интереснее, чем раньше… Должен признаться, довольно странно видеть жену большевика, пацифиста и рабочего агитатора в таком ресторане.
– Джимпс совсем не то, что ты предполагаешь. Я хотела бы, чтобы он был… – Она наморщила нос. – А знаешь, я порядком пресытилась всем этим…
– Я это подозревал, моя дорогая.
Мимо них с сосредоточенным видом проскользнула Касси.
– Пожалуйста, помогите мне. Джоджо все время дразнит меня.
– Ховошо, я посижу с вами минутку. Я танцую следующим номевом… Мистев Оглтовп будет читать свой певевод «Песен Билитис», а я буду танцевать под них.
Эллен посмотрела на нее, потом на Джоджо. Тот поднял брови и кивнул.
Потом Эллен долго сидела одна, глядя на танцы и на журчащую переполненную комнату. Пелена усталости застилала ей глаза.
Граммофон заиграл что-то турецкое. Эстер Вурис – костлявая женщина с копной крашеных, остриженных на уровне ушей волос – вышла, держа в руках сосуд с ладаном, предшествуемая двумя молодыми людьми, которые разворачивали перед ней ковер, по мере того как она приближалась. На ней были шелковые трусики, звенящий металлический пояс и масса браслетов. Все аплодировали и кричали:
– Замечательно! Восхитительно!
Вдруг из соседней комнаты послышались раздирающие женские вопли. Все вскочили. Толстый мужчина в котелке появился на пороге:
– Тэк-с… Девочки, пожалуйте в заднюю комнату. Мужчины, оставайтесь здесь.
– Кто вы такой?
– Это не важно, кто я. Делайте то, что вам говорят. – Лицо у человека в котелке было красное, как морковь.
– Это сыщик!
– Возмутительное насилие… Пусть покажет свой значок!
– Налетчик!
– Обыск!
Внезапно комната наполнилась сыскными агентами. Они выстроились перед окнами. Человек в клетчатой кепке, с лицом как тыква, встал у камина. Женщин грубо выталкивали в соседнюю комнату. Мужчины сбились в кучу у дверей. Агенты записывали их имена. Эллен все еще сидела на кушетке.
– …жаловаться по телефону в штаб-квартиру… – услышала она чьи-то слова.
Она заметила, что на маленьком столике около кушетки стоит телефон. Она схватила трубку и тихо прошептала номер:
– Алло, это канцелярия окружного прокурора?.. Попросите, пожалуйста, мистера Болдуина… Джордж?.. Какое счастье, что я нашла вас. Окружной прокурор там?.. Хорошо… Нет-нет, вы ему сами расскажите… Произошла ужасная ошибка. Я у Эстер Вурис… Знаете, у нее балетная студия. Она демонстрировала новые танцы нескольким друзьям, а полиция по какому-то недоразумению явилась с обыском…
Человек в котелке подскочил к ней:
– Никакие телефоны вам не помогут… Марш в заднюю комнату!
– Я говорю с окружным прокурором. Поговорите с ним… Алло, это мистер Уинтроп?.. Да… Здравствуйте. Пожалуйста, поговорите с этим человеком.
Она протянула сыщику трубку и вышла на середину комнаты. «Как жаль, что я сняла шляпу», – подумала она.
Из соседней комнаты доносились рыдания и актерский, крикливый голос Эстер Вурис:
– Это ужасная ошибка, это недоразумение… Не смейте меня оскорблять!
Сыщик повесил трубку. Он подошел к Эллен:
– Я должен извиниться перед вами, мисс… Нас ввели в заблуждение. Я немедленно уведу моих людей.
– Вы лучше извинитесь перед миссис Вурис… Это ее студия.
– Леди и джентльмены, – заговорил сыщик громким, веселым голосом, – мы совершили небольшую ошибку… Мы очень огорчены… Но это всегда может случиться…
Эллен прошла в соседнюю комнату, чтобы взять шляпу и пальто. Она немного задержалась перед зеркалом, пудря нос. Когда она снова вернулась в студию, все говорили, перебивая друг друга. Мужчины и женщины стояли в простынях и халатах поверх легких театральных костюмов. Агенты исчезли так же внезапно, как появились. Оглторп шумно разглагольствовал, стоя в группе молодых людей.
– Мерзавцы… Нападать на женщин! – кричал он, весь красный, размахивая париком. – К счастью, я сдержал себя, иначе я наделал бы таких дел, что потом раскаивался бы до конца своих дней… Только величайшее самообладание помогло мне…
Эллен удалось незаметно выскользнуть, сбежать по ступенькам и выйти на грязную улицу. Она остановила такси и поехала домой. Сбросив манто, она тотчас же позвонила Джорджу Болдуину на дом:
– Алло, Джордж, мне ужасно неприятно, что я обеспокоила вас и мистера Уинтропа. Но если бы вы за завтраком не сказали мне, что будете весь вечер в канцелярии, нас бы теперь, наверно, уже везли в «Черной Марии» в тюрьму… Конечно, это было смешно. Я как-нибудь расскажу вам, но теперь меня от всего этого тошнит… Ну да, от всего – от эстетики, от пластических танцев, от литературы, от радикализма, от психоанализа… Объелась, наверно… Да, вы правы, Джордж… Я, кажется, действительно становлюсь взрослой.
