Наверное, именно в то мгновение, смотря на увядший стебель, я отчетливо поняла, что мне никогда не вернуться в этот дом, где музицируют на пианино моей мамы, спят на кроватях моих родителей, пьют чай из любимой чашки отца. Лучше не видеть этого…
Поднимаясь по лестнице, я, кстати, встретила доктора, пана Ягодского. Я так часто в детстве болела ангиной, что узнала его сразу. Блестящая лысина и бородка клинышком. Я даже по инерции поздоровалась с ним, так как в детстве меня учили всегда здороваться с соседями. Первым моим порывом было представиться, напомнить о себе, но он посмотрел на меня таким взглядом, что слов не осталось. Может быть, просто не узнал. А может быть, ему не хотелось расставаться с нашими картинами и украшениями, не знаю… И я ушла из этого дома, а затем уехала из Польши навсегда.
У них нет могил, у моих родных, их сожгли в печах крематория концлагеря Белжец, как и всех евреев Велички. Почти сразу после депортации. Все это время, когда я сознательно не читала книгу сказок, чтобы дождаться маму и почитать вместе с ней, мамы уже не было. Как же ей удалось спасти мне жизнь? Я никогда не разрешу эту загадку, не пойму, смогла ли бы поступить так.
Сегодня, спустя время, я понимаю, что должна быть благодарна пани Ирене не только за то, что она берегла меня все годы войны, но и за то, что сразу после оккупации помогла восстановить мои еврейские корни. Иначе никогда мне не быть бы Мирьям, мамой моих чудесных детей, не чувствовать привязанности к земле своего народа…
О, сколько забытых воспоминаний вернулось ко мне благодаря твоему письму! Грустных и курьезных тоже… На первых порах после войны мне было трудно вновь привыкнуть к своему еврейству. Среди знакомых пани Ирены была одна старушка, вечно недовольная евреями, она как-то при мне сказала, что евреи подсыпают яд в чай, чтобы отравить поляков. Представь, однажды после войны оказалась в еврейской семье, где мне сразу же предложили стакан чая! Я выскочила из этого дома и бежала, пока были силы. Бедные люди так и не поняли, что за странная девочка была их гостьей.
А потом жизнь закрутила меня в водовороте событий. Еврейский детский дом, где я училась вновь быть собой, затем мое прибытие в Израиль, удивительную страну, в которой хорошо будет только тому, кто полюбит ее всей душой. И я полюбила ее. Замужество, дети, работа… Все хорошо.
