Просто, наверное, я им порядком надоел, всем трем. Тете Мане осточертело печь для меня кихелах, тете Розе – таскать меня по театрам. Ну а маме хочется отдохнуть, не бежать с работы домой, чтобы готовить мне ужин и читать перед сном книгу. Я им просто больше не нужен.
Я надулся. И не поддавался ни на какие подкупы.
«Йосинька, это все делается для тебя, вот увидишь, как тебе понравится, еще „спасибо“ нам скажешь!»
Как же, скажу я им «спасибо»! Они от меня избавились на месяц, а я им за это «спасибо», значит?!
Но день наступил, и решение осталось в силе. И был сложен мой маленький коричневый чемодан. На нем – наклейка: имя, фамилия, возраст, адрес. Мама подумала и добавила имена родителей. Папа иронично предложил вписать и имена обеих теть. Не то чтобы он не любил их или не ценил их вклада в мое воспитание, но иногда считал, что многое в этом воспитании – лишнее.
Провожали меня на поезд всей семьей, кроме папы. Папа как раз уехал в срочную командировку в Литву. Он должен был демобилизоваться, но сначала ему предстояло наладить какие-то контакты с другой военной частью, которую собирались перебросить в наш город.
Так что провожали меня мама, Роза и Маня. Исаак пожал мне руку раньше, еще дома, и я был ему очень благодарен, потому что вдруг стал стесняться этих ненормальных проводов. Один коротко стриженный мальчик с коричневым чемоданом и сразу три озабоченные женщины, которые сопровождают его до поезда.
На перроне нас собрали в группу: около двадцати детей, мальчишек и девчонок. Воспитателей было двое, и еще один нас ждал на месте.
Мне хотелось плакать, но я держался изо всех сил. А что было делать… Как плакать при чужих детях, а потом с ними дружить еще кучу времени?
Я смирился с ситуацией, хотя продолжал в душе ненавидеть их всех – и маму, и теток, которые так легко меня вышвырнули из своей жизни на целых три недели.
Мама шептала мне на ухо, что я уже большой и чтобы я каждый день писал ей открытки. Что в моем чемодане есть набор красивых открыток с марками и с уже написанным адресом. Все, что нужно,– вечером коротко описать, как у меня прошел день. А потом, когда я вернусь, мы вместе будем читать эти открытки, и вот же будет интересно вспоминать!
Тетя Роза сообщила, что через месяц у нас в городе намечаются гастроли цирка с дрессированными львами и билеты ждут моего возвращения из лагеря. Тетя Маня, по обыкновению, молчала, но в чемодане лежали ее пирожки. На дорогу.
И я уехал. Из окна вагона я смотрел на перрон, на маму и теток. Мама пыталась идти за медленно отъезжающим поездом, даже бежать, она ускоряла шаг, я ее видел. С головы у нее слетел берет, но мама не обратила внимания: она еще следила взглядом за моим окошком. А я решил, что не буду им махать рукой. Обойдутся без моих любезностей.
В самую последнюю секунду мне все же стало жаль маму, которая уже не могла успеть за движением поезда. Ее взгляд был таким растерянным. Я помахал ей рукой и увидел, что она обрадовалась и рассмеялась. В конце концов, можно проучить ее и иначе. Например, не писать каждый день письма, пусть волнуется… И пусть все они волнуются за меня, и пусть жалеют, что отправили одного. Я еще маленький, а они бессовестные… Вот.
В лагере я позабыл о мести. Но и про письма тоже забыл. Было хорошо и интересно. И даже новые друзья появились у меня. И я все-таки научился плавать. Пока только чуть-чуть, но это же начало. Намечалось первое соревнование среди новичков. В общем, каникулы оказались не такими и ужасными. Хотя обида не прошла.
Одну открытку я написал и послал маме. Добавил привет Р. и М. Так и написал. Первые буквы имен теток. Ну, раз я обижен на них, то хватит только первых букв.
На самом деле месяц летел, как почтовый голубь, час за часом, день за днем. И каникулами я наслаждался
И когда однажды утром нас рано собрали и велели срочно сложить вещи, я ничего не понял. До конца смены оставалось еще девять дней, у нас была намечена куча интересных дел. Шахматный турнир, в котором я собирался победить. Конкурс на лучшее знание истории своей страны, и я был вполне силен в этой теме. Операция «Ночной дозор»: мы должны были учиться в темноте ориентироваться на местности. А тут вдруг чемодан…
Все происходило очень быстро, даже стремительно. Нас посадили в автобус и повезли куда-то. Нет, не на экскурсию, а на железнодорожную станцию. Война, сказали нам…
По дороге я слышал разговоры воспитателей. Одна утверждала, что это глупо: тащить детей неизвестно куда, одних, без родителей. Надо вернуться домой, а там уже все разберутся. Панику устраивать рано.
