Они пробежали мимо Пелагеи, мимо активно начавших креститься старушек и выбежали на центральную улицу. Оля старалась путать следы, как это делают зайцы. Когда-то бабушка читала ей детские книжки про этих быстроногих зверюшек, которым постоянно приходится от всех убегать и путать следы. Она кинулась сначала к одному краю улицы, потом к другому. Итальянец опешил и остановился. Ольга оглянулась и, не выдержав, показала ему язык. Кто ее за язык тянул?!
– Мадонна? – не понял тот и побежал опять.
Ха! У Ольги в институте была такая физическая подготовка, которая итальянцам и не снилась! Единственная проблема была в том, что деревенская улица грозила закончиться обитаемыми домами. Бежать на опушку к Земляникину?! А если он со своим стадом отправился философствовать в другое место?! Ни одного свидетеля, этот мафиозник сделает с ней все, что захочет!
Оля скинула блузку и на бегу освободилась от сковывающей движения юбки, благо вся одежда расстегивалась впереди и не составило никаких хлопот от нее избавиться. Бежать стало легче и удобнее. Но фактически некуда. В сарай к Феликсу Ивановичу! Но чем отобьется от назойливого бандита пожилой мастер? Монтировкой, которую положила в «девятку» Анжела. Но где та монтировка и где Анжела?!
Немного переводя дух, Оля остановилась перед домом Баланчина. Она с ним поругалась, дура! Надо же такому случиться перед ее смертью, которая бежит следом и называет ее «Мадонной». Да перед смертью все друг друга прощают, пусть же и Баланчин не помнит ее зла.
Калитка оказалась не запертой, Оля влетела до двор и закрыла ее на все запоры.
Итальянец, не заметив этого ловкого входа, пробежал мимо коттеджа. Оля не стала дожидаться, когда тот начнет возвращаться, и побежала в сад. Там она прекрасно ориентировалась и знала, что если спрятаться под навесом качелей, то ее никто не заметит, в том числе и сам Баланчин. Наверняка сейчас он развлекается со своей Музой, и до Ольги ему нет никакого дела. Жаль-то как! А вдруг итальянец передумает и начнет рваться сюда?! Ее затрясло от ужаса.
– Дмитрий Аркадьевич! – закричала она, увидев идущего по саду Баланчина. – Спасите меня! Убивают!
– Ага, – искренне обрадовался тот, – еще кого-то довела?! – И сварливо добавил: – Я так и знал!
– Не держите на меня зла! – пылко произнесла Оля, повиснув у того на шее. – Держите меня…
Дмитрий Аркадьевич опешил от неожиданности. Но, ощутив на себе податливое полуголое тело девушки, из-за которой в последнее время был на грани тихого, а порою и буйного помешательства, натянулся как струна, готовая пронзить любого, кто ее обидит. Он крепко обнял Олю и уткнулся в ее пахнущие легким свежим ветром волосы. Больше всего на свете сейчас ему захотелось, чтобы их оставили вдвоем…
Муза поднялась в мансарду, решив, пока Баланчина нет в доме, проинспектировать его рабочий кабинет. Просторная комната под крышей скрывала все секреты художника, в которых Муза стремилась разобраться. Разбираться было в чем, Дмитрий вел себя возмутительно. Во-первых, он признался ей, что привык к свободе и не собирается ее менять на тесные, а подразумевалось – физические, отношения с Музой. Во-вторых, он не показал ей ни одной работы. Чем же он занимался в этой деревне?!
Если разрыв физических отношений можно было как-то пережить, то деловые должны были оставаться на прежнем уровне. Уступать талантливого и признанного художника пронырливым дельцам Муза не собиралась. Она его вырастила, выпестовала, вытолкнула на большак. Без нее Баланчин не сделал бы и шагу! Да, он талантлив в творчестве, ей же нет равных в ведении его дел. Так и должно остаться, что бы он к ней ни чувствовал.
Кстати, чувства – понятие проходящее. Перебесится, соскучится, вернется. По всей видимости, какая-то распрекрасная пастушка затуманила творческой натуре мозги. А были ли у него мозги, когда он отвергал свою музу? Она усмехнулась и подошла к накрытому белой простыней мольберту. Решительно сдернув простыню, Муза замерла от ужаса. Ее лицо исказила гримаса брезгливости и гадливости.
У Баланчина появилась новая муза!
Она смотрела со своего недописанного портрета величественно и одновременно нежно. Да, следует отдать художнику должное, он умеет передавать непередаваемое! Но эта девка?! Почему именно она?! За все время знакомства с Музой Баланчин не написал ни одного ее портрета, мотивируя это тем, что он пейзажист.
И Муза верила ему. До сегодняшнего дня. Так вот почему он разорвал их длительные отношения.
Первым желанием было сорвать холст и изрезать его на мелкие кусочки. Но Муза сдержалась. Она не покажет Баланчину ни капли ревности, иначе он попытается разорвать с ней и деловые отношения. А они для нее гораздо ценнее, чем постельные. В прямом и переносном смысле. Молодого любовника нужно подбадривать подарками, причем дорогими.
Она отдала Баланчину лучшие годы своей жизни. И что получила взамен?! Черную неблагодарность. Впрочем, он всегда к ней относился снисходительно. Снисходил до любви, до ласк, позволял ей все, что не ограничивало его дурацкую свободу. Но чем эта девчонка лучше нее?!
