Муза дрожащими от волнения пальцами достала из кармана кимоно сигарету и подошла к окну. Открыла форточку, впустив струю летнего воздуха, прикурила, затянувшись, и прикрыла глаза. Нужно успокоиться, нельзя показывать то, что она увидела. Пусть Баланчин ничего не знает, зато Муза будет в курсе всех событий. Как хорошо она сделала, поднявшись без него в мансарду! Вряд ли Муза смогла бы удержать себя в руках, если бы Дмитрий сам признался ей, что любит другую женщину.
А так она в одиночестве успокоит свою гордость, подышит воздухом… Муза потянулась к окну для того, чтобы раскрыть его больше, и замерла. Внизу стоял Баланчин. Она затушила сигарету о подоконник и протерла глаза. Он стоял не один. Девица с портрета висела у него на шее в совершенно неприличном виде и нежно щебетала ему на ухо. Тот наклонился к ней и внимательно выслушал, после чего обнял деревенскую профурсетку и прижал к груди!
Муза отпрянула от окна, не хватает только того, чтобы Дмитрий заметил, как она подглядывает! Но рассмотреть затянувшуюся сцену встречи захотелось до чертиков, которые от яркого солнца запрыгали у Музы в глазах. Она прикрылась занавеской и выглянула снова.
Девица все еще висела на Баланчине, а тот целовал ей волосы. Рядом валялись предметы ее гардероба: джинсовая юбчонка и светлая блузка. Развратница! Что она себе позволяет? Никакого самоконтроля. Муза себе такого никогда не позволяла. По крайней мере, на людях. Стоять в одном купальнике и целоваться с соседом?! Да, они целуются, в этом нет никакого сомнения. Муза отошла от окна и бросилась в кресло.
Рыдать? Биться в истерике? Это не ее стиль поведения. Такие стервы, как она, обычно мстят.
Оставить все как есть и не строить из себя обиженную идиотку. Да, у нее истинно деловая хватка. Плевать на чувства, которых никогда и не было. А гордость? Что гордость? За нее много платят? Муза ни копейки не получит, а впереди у Баланчина серьезный контракт. Отдать художника вместе с контрактом хищным акулам бизнеса?! Никогда.
Муза поднялась и вновь полезла за сигаретой. Что случилось? Да ничего. Оставляя Баланчина в деревне на все теплое время года, она прекрасно осознавала, что он не живет здесь евнухом. Когда-нибудь она должна была в этом убедиться. Это произошло сегодня. Она убедилась. Из-за чего теперь ломать копья? Из-за этой смазливой, распутной девицы? Слишком много чести. Много чести и много денег, которые художник самостоятельно не умеет зарабатывать. Итак, она нуждается в нем, а он не сможет без нее. Деловое партнерство не должно пострадать от его творческих исканий.
Приняв это фундаментальное решение, Муза успокоилась, подошла к мольберту и закрыла портрет простыней. Наскоро смахнув с подоконника пепел, прикрыла форточку и поспешила спуститься вниз. Пусть Баланчин ни о чем не догадывается. Муза сделает все ради того, чтобы не потерять его совсем.
– Что вы делаете? – прошептала Оля, мельком заметив движение в окнах мансарды.
– Целую тебя, – прошептал Дмитрий, не выпуская девушку из объятий.
– Как вы смеете?! – возмутилась та и попыталась отстраниться.
– Что? – недоуменно вскинул брови художник, чувствуя подвох. – Ты же сама, вы же это…
– А вы сразу за то! – вырвалась Оля и кинулась собирать разбросанную одежду. – Я лишь забежала на минутку, а вы сразу воспользовались моей слабостью! Куда вы дели мои босоножки?!
– Съел! – язвительно заявил Баланчин, уперев руки в бока, глядя на то, как она одевается. – Сварил и съел. Препоганое блюдо, смею вас заверить, эти ваши босоножки!
– Не смотрите на меня. – Оля застеснялась его любопытного взгляда, застегивая блузку.
– А кто запретит?! В своем саду я могу смотреть на что угодно: хоть на дождевых червей, хоть на вас!
– Дождевых червей?! – обомлела Ольга. – Вы сравнили меня со скользким и гадким червем?!
– Ну, скользкой вас не назовешь. Из моих объятий вы не спешили выскальзывать!
– А! Вы… вы… вы меня собирались совратить! – Она схватила юбку и принялась застегивать пуговицы.
– Стриптизерша! – заявил Баланчин и усмехнулся. – С таким телом и в этой деревне! Профессионалка!
– А вы, – округлила глаза Ольга, – вы… Любитель! И картины ваши дурацкие! Лес да шишки. Тоже мне, Шишкин нашелся.
Она наплевала в его трепетную, творческую душу. И он это стерпит?! Стерпит. Потому что сразу после этого она убежала. Не бежать же за ней следом по деревне с криками о том, что она та еще штучка. Нет, с ней невозможно нормально общаться! Взбалмошная девица разрывается пополам между любовью к нему и своей дурацкой гордостью. Ничего, он подождет, у него времени много. Она еще прибежит к нему за помощью. Кстати, а зачем она прибегала? Баланчин подошел к калитке и посмотрел вслед Ольге, опрометью несущейся к дому Пелагеи. Импульсивная девушка, не такая, как Муза, совершенно другая. Такая, какую он искал всю свою жизнь. Высокие слова? Любовь – высокое чувство. А он влюбился.
– Где ты была?! – на крыльце Ольгу встретила разобиженная Пелагея.
