Наконец неизвестные силы, которые, по уверениям Дубова, пытались сделать все, чтобы помешать программе выйти в эфир, нанесли самый тяжелый удар – из сейфа Николая была похищена копия контракта, заключенного между управлением делами администрации президента и фирмой "Технология и инжениринг", о поставке автомобилей "вольво" для "высокого" гаража и о привилегиях, которые получала в связи с этим обстоятельством данная фирма.
Файлы с данными удалось восстановить – у Андрея в столе случайно завалялась распечатка, которую он сделал на всякий случай.
Сюжет об автосалоне утерян навсегда – больше Самойленко туда даже на порог не пускали.
Хуже всего, однако, оказалась ситуация с выкраденным контрактом – в протокольном отделе администрации на его обращение предоставить еще одну копию этого документа ответили категорично:
"На ваш официальный запрос номер такой-то от такого-то числа сообщаем – подобного документа вообще не существует и не существовало, управление делами администрации президента никогда не подписывало никакого контракта с фирмой "Технология и инжениринг", поэтому ни первую, ни вторую копию его получить невозможно. Советуем вам тщательно проверять поступающую к вам информацию из официальных органов".
С этого момента Коле стало ясно, что против него действительно играют по-крупному.
Но не был бы Самойленко журналистом от Бога, если бы не нашел выхода – следы документа обнаружились в той самой Таможенной службе. Ведь таможенникам, как правильно рассудил Николай, нужно было руководствоваться какой-то официальной бумагой.
Словом, то ли у тех, кто хотел помешать расследованию, не хватило умения замести все следы, то ли у таможни в этой истории были свои интересы, но так или иначе, через несколько дней после исчезновения копия контракта снова была в руках журналиста.
Теперь Коля действовал более осторожно.
Он ни на мгновение не расставался с этой бумагой и еще с несколькими важными документами.
Он приказал продублировать все материалы расследования в трех экземплярах. Он копировал и забирал с собой каждый новый смонтированный сюжет.
Кстати, помня о летнем нападении на него в собственном подъезде, Николай купил бейсбольную биту и не ступал больше на темную лестницу подъезда без этого не запрещенного законом, но весьма эффективного оружия.
Теперь дело стало продвигаться намного успешнее, и Коля заявил эфир через две недели...
Самойленко с Дубовым сидели в монтажной – оставалось "добить" лишь несколько вставок в сюжеты, и программа была бы готова к предварительному просмотру, – как вдруг Колю позвали к телефону:
– Николай Сергеевич, кажется, жена, но очень плохо слышно.
Коля взглянул на часы – половина пятого. Наташка в это время обычно возвращалась с работы, чтобы отпустить нанятую все же для Леночки няню – Степаниду Владимировну, аккуратную старательную пенсионерку, с любовью и заботой относящуюся к девочке.
"А может, она задерживается и хочет попросить меня подскочить домой?" – думал Коля, пока шел к телефону.
– Да! Самойленко слушает.
– Коля... – голос у Наташи был очень странный – хриплый, сдавленный, тихий. Ему показалось, что она плачет.
Сердце Николая тревожно сжалось:
– Наташа, что случилось? Ты что плачешь? Ну, говори же, не молчи!
– Коля, приезжай. Срочно. Быстрее! – и она, расплакавшись окончательно, не в силах больше говорить, повесила трубку.
Самойленко побежал в монтажную.
– Андрей, ты на машине?
– Да, – недоуменно посмотрел тот на друга, не сразу сообразив, что от него хотят.
– Дай ключи!
– А что случилось?
– Дай быстрее! Мне срочно надо домой!
– Так давай я с тобой.
– Пошли!
И они стремглав бросились к выходу, Коля только заскочил в свой кабинет за битой...
"Жигуленок" Дубова летел по трассе как ветер, будто на ралли, обходя попутный транспорт и едва успевая разминуться со встречным.
Андрей правильно рассудил, что двадцать пять километров через весь город в час пик они будут ехать слишком долго, поэтому решительно рванул на кольцевую дорогу, решив компенсировать лишние километры бешеной скоростью.
Меньше чем через полчаса они уже подъезжали к дому Самойленко, чуть раньше сюда же с включенными мигалками подкатила машина "скорой помощи". У подъезда уже стоял и милицейский "рафик".
– Ни фига себе! – присвистнул Андрей, а Коля лишь нервно, да так, что даже побелели костяшки пальцев, сжал рукоятку биты.
Лифты, как обычно, не работали, и им пришлось бежать по той самой злополучной лестнице. Никогда в жизни, наверное, не поднимался Николай так быстро на пятый этаж!
Двери в квартиру Самойленко были открыты настежь, и все помещение, как показалось Коле, было заполнено людьми в милицейской форме и в белых халатах.
– Гражданин, вы куда? – попытался остановить его кто-то из сотрудников милиции.
– Я хозяин квартиры, – каким-то чужим голосом ответил Коля, не замечая, что держит наперевес свою бейсбольную биту. – Что здесь происходит?
