Гонсалес ликовал: две радостные новости за один день. Он понял, что Кандид никогда не был в Перу, и информация, которую принес проводник, хорошее тому подтверждение.
Пват ловко орудовала большой деревянной лопаткой, переворачивая йабасы[79] из маниока с ореховой начинкой. Лепешки были разложены ровными рядами на огромном глиняном противне, который стоял на трех камнях. Под противнем мерцали угли, давая жар и распространяя по деревне запах жареного картофеля. На плече у Пват сидел ручной длинноносый тукан и что-то ворковал ей на ухо. Девочка улыбалась и поглядывала на прибрежные заросли, откуда должны были прийти охотники. С тех пор как Маракуда научил ее понимать голоса животных, мир леса для нее преобразился, превративший в точно такое же племя, которое окружало её с самого рождения.
Послышался звон колокольчиков, и из подлеска вышли уставшие и грустные воины. В середине процессии плелся грязный Мава, он буквально тащил по земле тяжелое копье. Последним из зарослей появился веселый и довольный Маракуда, в руке у него был лук, а за спиной торчал нерасстрелянный колчан со стрелами. Воины подошли к мужскому дому и, обессиленные, попадали на землю. Маракуда подошел к Пват.
— Привет, ну как охота? — спросила девочка.
— Один — ноль в нашу пользу, — Маракуда положил лук на землю, снял тяжелый колчан и присел на корточки рядом с Пват.
Если бы кто-то из воинов проследил, куда и зачем пошел Маракуда, он бы заметил, как две ладони соприкоснулись между собой. Дети ударили по рукам, салютуя благородной миссии по спасению кайманов.
— Честно скажу, я больше всего боялась, что этот болтун забудет предупредить Акуту.
— Кто-нибудь всё равно рассказал бы про намечающуюся охоту. Преимущество в том, что Боб мог забыть сказать это Акуте, но он никогда не забудет похвастаться новостями.
Женщины принесли мужчинам воды.
От усталости воинам не хотелось даже шевелиться. Всю ночь они скакали возле костра, а на рассвете ушли на охоту. Целый день бродили вдоль реки, сидели в засаде, отвлекали бдительность тем, что убегали в джунгли, но всё было напрасно. На прибрежный песок из воды не вылез ни один кайман. Солнце перевалило за полдень, когда стало понятно, что охота не удалась. Ближе к вечеру решено было наловить рыбы, но и она куда-то пропала. Пошли за черепахами, но и те исчезли.
Каракара с удовольствием выпил родниковой воды и вернул половинку кокосового ореха женщине, которая дала ему утолить жажду. Вытер губы тыльной стороной ладони и заговорил.
— Каутемок говорил нам, что ваша река — это река кайманов, и их здесь больше, чем листьев на деревьях.
— Да, да, — загалдели индейцы из рода Кугуаров.
— Скажи, Юкка, почему за целый день мы не встретили ни одного крокодила?
— Наверное, мы все прогневали богов, — Юкка только развел руками.
— Да, да, — запричитали индейцы рода Кайманов.
— Удача сегодня была не на нашей стороне. — Старый учитель был раздосадован не меньше, чем Каракара. — Боги предупредили кайманов, и те ушли.
Веселый смех донесся до ушей Мавы, и он посмотрел в ту сторону, откуда послышались голоса. Возле костра сидели Пват и Маракуда. Она угощала его лепешками, которые по праву удачливого охотника должны были принадлежать ему. Его взяла злость.
Мава решительно встал с земли.
— Знаю я этого бога, — сказал он, решительно осматривая сидящих у костра воинов.
— Не говори так, лягушка! — шаман нахмурился и стукнул палкой по земле. — Никто не смеет так говорить о богах. Каутемок, — крикнул старик, — как же твой сын пройдет испытание, если не верит в помощь небес? — Юкка поискал глазами вождя, но того нигде не было.
— Я не про богов, — промямлил напуганный Мава, — я в ином смысле.
— В каком? Говори яснее.
— Это Маракуда предупредил кайманов.
Возглас удивления пронесся над деревней.
— Ты это сказал серьезно или пошутил? — учитель просверлил взглядом Маву.
— Серьезно! Он умеет разговаривать с пауками, змеями и даже ягуарами. Я подслушивал за ним. Сначала мне показалось, что он говорит сам с собой. Типа того! — Мава покрутил пальцем у виска. — Я решил посмотреть, выглянул из хижины и чуть не обделался от страха. Это была огромная анаконда, она висела на дереве, и они о чём-то болтали между собой. А потом они исчезли. Грешным делом я подумал, что змея проглотила моего братца. Но он вернулся утром весь грязный, мокрый и довольный.
— Давно это случилось?
— В тот день, во время грозы.
— Что было потом?
— Вечером пришли наши братья из рода Кугуаров и начались танцы. А ваша дочь, — тут Мава поднял голову и посмотрел на Каракару, — с Маракудой ушла к реке.
— Подглядывать и подслушивать нехорошо, но в этом случае оказалось очень даже полезно, — Юкка поднялся, как всегда, опираясь на трость. — Мава прав! Маракуда и Пват предупредили кайманов, и те ушли из нашей реки.
Дети заметили, как встают с земли индейцы, как бросают недружелюбные взгляды в их сторону и как поднимают с земли копья.