— Мне кажется, они догадались, — сказала Пват, разглядывая приближающихся соплеменников.
— И сейчас нам влетит.
— Не дрейфь, тебя только поколотят палками, а меня заставят перечистить всю посуду в деревне. Вот и думай, что хуже.
Кто-то выволок из мужского дома барабан и треснул в него кулаком. Под нарастающие тревожные звуки, разносящиеся над деревней, индейцы стали окружать детей.
— По-моему, пора валить, — Пват дернула Маракуду за руку, увлекая в ту сторону, где еще не сомкнулось кольцо окружения.
— Хаа-ай! — разнесся над деревней воинственный клич, и дружный топот погони погнал детей к реке.
Добежав до откоса, Пват и Маракуда, не раздумывая, прыгнули в реку, уходя сразу на глубину. Следом в воду полетели копья и вопли проклятия.
Не всплывая, работая руками и ногами, дети плыли до тех пор, пока не коснулись корней мангровых деревьев, растущих на противоположном берегу.
Среди тины и коряг показались одновременно три головы — Маракуды, Пват и старого каймана Акуты. Огромные глаза девочки расширились до невероятных размеров, превратившись в восьмое чудо света. От ужаса она чуть не утонула, но Маракуда не дал ей этого сделать, дернул за руку, приводя в чувство.
— Ква, — с головы Акуты прыгнула лягушка, сиганув точно на огромный лист водяной лилии.
— Что, поколотили? — старый кайман лукаво усмехнулся.
— Не успели.
— Да… весело у вас в деревне, — Акута повернул голову и с добродушным прищуром посмотрел на Пват. — Это она с тобой была?
— А ты откуда знаешь?
— Я-то? Да уж вся река знает и весь лес в округе на добрую сотню миль.
Перекидав в реку все копья и выпустив все стрелы, индейцы ушли в мужской дом. Там они держали совет, сопровождавшийся шумом, криком и руганью, после чего часть индейцев из двух родов вышла и направилась к дому Маракуды.
Ваугашин уже знала, зачем они пришли: ей рассказали женщины, видевшие, как за её сыном и дочерью горного вождя гналась разъяренная толпа. Сохраняя видимое спокойствие, она, тем не менее, вся кипела от гнева. «Вы — здоровые мужики, — хотелось крикнуть им в лицо, — и вы погнались за детьми? А если бы ваши копья ранили их или убили? Кто ответил бы за их смерть?» Но Ваугашин была мудрой женщиной, поэтому молчала и ждала.
Шаман вышел вперед и оперся на посох.
Ваугашин чувствовала, что он смотрит на нее, прожигая испепеляющим взглядом. «Подними голову, женщина, и посмотри на меня», — говорил он мысленно. «Ни за что!» — так же мысленно отвечала она, стараясь придать выражению лица более беззаботный и непринужденный вид. Руки ее перебирали лозу, цепляя и сплетая веточки в конструкцию под названием «корзина».
Не выдержав гнетущей тишины, первым заговорил Юкка.
— Ваугашин, скажи нам, это Маракуда предупредил кайманов?
— С чего вы взяли? Он же не умеет разговорить с животными.
— Но мы то знаем, что умеет.
— Так почему же вы не верили ему всё это время?
Юкка помялся, не зная, что сказать.
— Извини нас, Ваугашин. Скажи ему, что теперь верим.
Нестройные голоса разбудили задремавший лес.
— Да, да. Скажи ему.
— Да уж сами и скажите, наберитесь мужества.
Юкка откашлялся.
— Ты не серчай на нас. Как появится, пусть приходит в мужской дом, мы посвятим его в воины.
Мужчины потолкались еще немного, развернулись и двинулись в центр деревни. Когда они ушли, из хижины появился Каутемок.
— Что хотел совет старейшин?
— Посвятить Маракуду в воины нашего племени.
— Вот это другое дело, а то заладили: не стреляет, не убивает… Не в этом счастье. — Вождь подошел к жене, сел рядом и обнял её за плечи.
Отложив в сторону корзину, она склонила к нему голову и, вздохнув, проговорила:
— Вот и вырос наш маленький Маракуда.
Маракуда пошел провожать Пват.
Три дня, пока род Кугуаров гостил у Кайманов, пролетели как один. Вдоль засаженных полей дети шли рядом, сцепив руки в замок, но с каждым метром дорога сужалась. Джунгли подступали всё ближе и ближе, пока не сомкнули свои зеленые клещи. Очередной поворот тропинки исчез за сплошной колышущейся стеной. Пват остановилась, завела волосы за шею, пустив их волной по правому плечу.
— Приходи к нам. Тебе надо познакомиться с моим дедушкой. Это он рассказал мне про тебя. Он говорил, что у тебя голубые глаза, а я не верила.
— А сейчас?
— А сейчас верю, потому что я видела их. Они как два блюдца, наполненные чистой водой. — Девочка сняла с шеи амулет в виде маленькой пумы и надела его на Маракуду. — Это тебе. Пусть Великий Кугуар хранит тебя, как хранит наше племя.
— А это тебе, — Маракуда снял свой талисман с изображением крокодила и надел на шею Пват.
— Спасибо, но так поступают только муж и жена, — Пват улыбнулась.
— А я и не против.
— Когда придет срок выбирать жену, знай, что она у тебя уже есть, — она поправила волосы и робко опустила голову. Расставаться не хотелось, и они стояли напротив друг друга, держась за руки и вздыхая.
— Я приду к тебе, — сказал он шепотом и подался к ней.