— Не отдам! — Маракуда бросился в палатку. Отдернув полог, увидел рычащего зверя, на руках которого лежала безжизненная Пват. — Тебе нужен я! — крикнул мальчик, задрав голову, потому что Гонсалес был подобен скале. Четырехметровое уродище шло к озеру, сметая всё на своем пути.
— Не совсем. Без разницы, на кого я надену корону, чтобы вернуть себе плоть. Так сказано в пророчестве. Аха-ха-ха!
— Оставь её!
— Жалкое существо, бросившее вызов дону Гонсалесу де Кориньяку!
— Я убью тебя!
— Сначала догони! — Гонсалес прыгнул вверх.
Монстр вместе с Пват исчез в дыре, через которую с тоской смотрел алый диск заходящего солнца. Разбежавшись, Маракуда воткнул шест в землю и вылетел из палатки следом за командором.
Солнце, уставшее от бандитских безобразий, решило досрочно уйти на покой, но и луна не желала показываться. Не было и звезд. Будто все небесные светила разом сговорились не помогать больше бледнолицым собакам.
Но тем не менее не было и непроглядной темноты.
Всполохи извергающегося вулкана освещали окрестности озера. В небо уносились раскалённые камни, поднимались на определенную высоту и падали вниз, на землю. Они, словно сигнальные ракеты, давали столько света, сколько нужно, чтобы осмотреться и определить направление пути.
По старой лестнице древнего города Маноа поднимались двое — монах Люк и капрал Педро. На плечах у каждого лежали увесистые мешки, из которых выпирали золотые сосуды. На руки и ноги беглецов были нанизаны браслеты, на шеях висели коралловые бусы и цепочки, на которых болтались кулоны, усыпанные бриллиантами.
Монах обернулся и посмотрел на пылающее озеро. Южная, западная и восточная части были целиком охвачены огнем, и только на самом севере — там, где стоял домик Кукрикури — было тихо и темно. В какой-то момент Люку показалось, что он увидел кусок спокойной темной воды, в которой отражалось пламя вулкана.
— Этого не может быть, — сказал сам себе монах.
— Чего не может быть? — Педро подкинул мешок, поудобней укладывая его на плече.
— Я, кажется, видел воду на озере.
— Нет никакого озера. Было, а теперь его нет. Там кругом ад, и ты знаешь это не хуже меня. Не останавливайся. Нам главное — перевалить через хребет.
— А что потом? — Мешок натер спину, и надо было отдохнуть. Монах опустил груз на каменные ступеньки, а поднять уже не смог. Постоял и сел рядом.
— Сидеть нельзя.
— Почему нельзя? — Люк явно не блистал интеллектом.
— Ты что, монах, совсем ничего не понял?
— Нет, а что?
— Никого больше нет в живых, — Педро навис над монахом.
— А кто же тогда там ходит? — Люк показал на темные точки, синхронно двигающиеся по берегу озера.
Капрал повернул голову и долго вглядывался в темноту.
— Мертвецы, — наконец вымолвил он. — Вставай! Надо уходить — срочно, пока они не добрались до нас.
Наступила гробовая тишина, в которой особенно отчетливо послышался треск лопнувшей штукатурки. В стене старого обветшалого дома, что стоял напротив лестницы, появилась трещина. Она росла и ширилась, приковывая взгляд. Люк и Педро замерли от навалившегося на них ужаса, который выматывает душу и держит в напряжении всё тело. Страх, порожденный неизвестностью. Наконец с грохотом вывалился кусок кладки и, упав на землю, рассыпался на части.
— Фу ты! — капрал вытер мокрый лоб. — Давай, вставай! — Педро тронул друга за плечо. Тот не шевелился. Петро не мог понять, куда смотрит монах и почему так бегают его глаза. Пришлось повернуть голову в ту сторону, куда глядел Люк.
Возле пролома стоял Онка и помахивал хвостом. Город был заполнен стоящим и сидящим кошачьим отрядом. Ягуары, пумы, леопарды, оцелоты — они были везде: на крышах, во дворах, на улицах и даже в домах.
Онка ударил хвостом по земле и прыгнул на капрала, подминая его под себя. Монах дернулся, заорал и, рассыпая из мешка драгоценную посуду, покатился по ступеням вниз. Туда, где лежала бабушка Мартина, которая не ела с самого утра.
Кругом всё клокотало и булькало.
Под воздействием безжалостного жара золото стало менять свою форму: сосуды начинали течь, вазы — капать, браслеты — вытягиваться, а кулоны превращались в ярко-желтые капли. Всё это текло ручьями, собираясь в более мощные потоки, называемые вулканической лавой.
Монстр шел по озеру, лавируя между выбивающимися из-под земли языками пламени и обходя ручьи лавы, булькающие возле самых ног.
Гонсалес что-то искал.