— И как я потом это Лили объясню? — воскликнул он с улыбкой на лице. Но улыбка тут же дрогнула и погасла. — Она сегодня ко мне не заходила, — печально произнес Джеймс, а у Сириуса очередная рана раскрылась на сердце, зная, что за этим последует, — удивительно… я ее всего сутки не видел, а как будто лет сто прошло.
Не в силах ничего ответить, Сириус отвел взгляд, уставившись в стену бессмысленным взором, стараясь не подпускать воспоминания, которые уже понемногу стали просачиваться в его мысли.
— Говорит, занята, — Джеймс взял в руки клочок пергамента, который уже начинал рассыпаться от старости. Записка Лили. — А я боюсь, что ей стало плохо. Скажи, с ней все хорошо?
— Да, она и правда занята, — ответил Сириус, вновь видя перед глазами вспышку зеленого света.
— Все дела в Ордене? — напирал Джеймс, и добавил с недовольством в голосе: — Дамблдор совсем не дает ей отдыхать. А ей рожать через месяц! Надеюсь, меня к тому времени выпишут.
— Обязательно выпишут, — бесцветным голосом произнес Сириус, не в силах избавиться от картин, как тело Лили несут на носилках. Как из-под простыни выпала тонкая рука, безжизненно свисая. Как поблекли рыжие, как пламя, волосы, и навсегда потухли изумрудные глаза.
Он сжал пальцы на переносице, чувствуя, как начинает щипать глаза, и два раза глубоко вдохнул. Он никогда не привыкнет к этим разговорам.
— Мы с Лили думали на днях, — вдруг весело сказал Джеймс, — если будет мальчик, то имя Лили придумает, а если девочка, то я.
— Придумал уже? — спросил Сириус, зная эти имена, как свое собственное.
— Да, — очередная глупая улыбка осветила лицо Джеймса. — Маргарет.
— Хорошее имя.
— Да, как маргаритки, — Джеймс задумался на мгновение. — Мне нравятся эти цветы. Особенно те, что белые…
Сириус облизал пересохшие губы, глядя на мертвое лицо друга.
-… как и белые лилии.
Охапки белоснежных лилий, что осыпали гроб Лили, лежащий в черной земле. Почти тридцать лет прошло, а Сириуса все еще преследует этот день в кошмарах.
Он тряхнул головой, стараясь избавиться от воспоминаний.
— Маргарет Поттер, — отстраненно произнес Сириус, — звучит.
Джеймс стал рассказывать, что Лили, в отличие от него, имя еще не придумала. Он надеется этим воспользоваться, и, если родится мальчик, назовет его в честь отца. Лили категорически против — Флимонт — имя устаревшее, и ребенку с ним будет не просто.
Сириус знал эту историю наизусть, и слушал ее вполуха, прикрыв глаза. Просто слышать голос Джеймса — иллюзия, будто все хорошо. Может, это не Джеймс застрял в одном дне? Может быть, это он — Сириус, попал в собственный кошмар?
— А София? — голос Джеймса в очередной раз полоснул по сердцу, приводя его в чувства. — От нее есть какие-нибудь известия? Как думаешь, она вернется?
Он смог лишь помотать головой, не в силах произнести и слова. Сколько сил у него уходило, чтобы держать себя в руках при упоминании ее имени, а все было напрасно.
Джеймс спрашивал так, словно она уехала неделю назад, обещала писать, обещала вернуться.
Она не сделала ничего из этого. Сириус ведь прекрасно знал, что так и будет. Он не хотел ее отпускать, да гордость как всегда перевесила.
Сириус все еще не знает, что с ней и где она.
Он никогда не переставал искать ее. И никогда не перестанет. Его душа не успокоится, пока он не найдет ее живой или мертвой.
— Ты… не думал, что она могла оказаться… такой же, как и Сев?
Это было что-то новое. Раньше Джеймс никогда не упоминал имя этого предателя. Сириус мгновенно ощутил поднявшуюся злость. Он ненавидел, всей душой ненавидел Снейпа, который разрушил их жизни. Именно с его предательства чередой пошли их неудачи.
Его он тоже долгое время искал. Хотел отомстить, порвать на кусочки, заставить страдать. Чтобы мучился также, как Лили, как Ремус, как Джеймс. Как и он сам. Хотелось устроить ему настоящий ад.
Но Дамблдор нашел его первым. Сириус не знал, что он с ним сделал, но бывший директор заверил его, что Снейп получил по заслугам.
— Софи никогда бы не предала, — глухо ответил Сириус, нахмурившись, глядя в стену.
— Да-да, — поспешно согласился Джеймс, запуская пальцы в свои волосы, — просто… она же все еще общается с Регулусом. А они недавно на Лонгботтомов напали…
Все еще. Все еще общается с Регулусом.
Не было и дня, когда бы Сириус смирился с этим общением. После ее ухода он длительное время подозревал, что София с его братом. Это был бы серьезный удар. Он метался между мыслями, что лучше бы она умерла, чем выбрала Регулуса, и тяжелой мыслью, что она, все-таки, заслуживает счастья, пусть не с ним, но заслуживает.
Сириус испытал колоссальное облегчение, видя смерть Регулуса. Все-таки, София была не с ним.
— Они, кстати, со мной на одном этаже лежат, — сказал вдруг Джеймс, — Фрэнк с Алисой. Только меня к ним не пускают, говорят, может быть, позднее.
Сириус ему лишь кивнул на это. Эмоциональных сил, чтобы убиваться еще и за Лонгботтомов, у него уже не было.
Он видел их. Фрэнка и Алису. Еще две разрушенные жизни. Еще две тени, совершенно лишние в этом мире живых.
Он никогда к ним не заходил, лишь мельком видел их, проходя мимо.
