Джеймс подошел к столу и налил себе чай.
— Никакого аппетита нет, — сказал он, глядя на гору бутербродов и фруктов.
— Без проблем, я это и один съем, — сказал Сириус.
Джеймс опять принялся ходить по комнате взад-вперед, попутно беря со стола то бутерброд, то фрукты. Сириус за ним неотрывно следил, слушая его рассуждения о том, какой он плохой и как ужасно поступил.
Джеймс в очередной раз сел на кровать и опустил голову, закрыв лицо руками, раздираемый сомнениями.
— Хватит мучиться, Сохатый, — произнес Сириус, — ты ведь ей в любом случае скажешь. Не сегодня, так завтра. Ты не в состоянии хранить секреты от Эванс. Так что не мучайся и готовься к тому, что она на тебя будет орать.
— А как же, «ты через неделю о поцелуе забудешь, а она будет помнить всю жизнь»? — спросил Джеймс, поднимая голову.
Сириус пожал плечами, задумавшись.
— На самом деле, женская душа — тайна, покрытая мраком, — Сириус принял серьезный вид, — это совершенно неизведанная область. Мне кажется, они и сами часто не знают, чего хотят. Понимаешь, некоторых твой поступок заставил бы задуматься о том, что с ними что-то не так и они все силы приложили бы, чтобы снова заслужить твою любовь. А кто-то бы счел это самым подлым предательством. А кто-то бы подумал: ну, с кем не бывает, я тоже могу по пьяни другого поцеловать…
Джеймс хмуро на него смотрел, слушая его монолог и думая, что Лили относится к тем, кто сочтет его поступок подлым предательством.
— Если бы ты был на моем месте, — спросил он, прерывая речь Сириуса, — ты бы не рассказал? Ты бы смог это держать в себе?
Сириус опять задумался, переменившись в лице.
— Без обид, Джеймс, но я бы не оказался на твоем месте.
— Конечно, — усмехнулся Джеймс, — ты ведь ни с кем никогда не встречаешься.
— Нет, я бы не стал целовать другую, — без тени улыбки, сказал Сириус.
Джеймс на него насмешливо уставился, не совсем понимая, шутит ли он. Впрочем, тут Сириус был прав. Даже если он и встречался с девушкой всего пару недель, то эти пару недель он был ей предан и верен, как пес. Сколько Джеймс помнил, а Сириус своих подружек никогда не обманывал.
Вдруг Джеймс, став совершенно серьезным, пристально посмотрел на Сириуса.
— А ты вчера с кем-нибудь целовался? — спросил он у друга. — Или может, даже повезло больше?
— Нет, — равнодушно ответил Сириус.
— Почему? — с подозрением спросил Джеймс, с трудом представляя, как Сириус в компании девушек и под действием огневиски смог сдержать себя в руках.
— За тобой присматривал.
— Хочешь сказать, из-за меня ты отказал себе в таком удовольствии? — недоверчиво спросил Джеймс.
— Я хороший друг, — усмехнулся Сириус.
Все подозрения Джеймса тут же отпали, согласившись, что Сириус и, правда, хороший друг.
— Пошли на голгофу, — неожиданно сказал Джеймс, — я тут с ума сойду иначе.
Сириус сразу же согласился, и они пошли вниз.
Джеймс отсчитывал минуты до конца урока. Ему не терпелось во всем сознаться Лили и не изводить себя страхами и сомнениями.
Когда прозвенел колокол, извещающий об окончании урока, они с Сириусом разошлись в разные стороны. Сириус пошел в учительскую, куда должна прийти МакГонагалл, а Джеймс пошел искать Лили.
Джеймс направлялся к кабинету Трансфигурации и храбрился из последних сил. Он без конца твердил себе, что Лили его простит, потому что он ни в чем виноват, а вчера лишь произошло какое-то недоразумение.
Сделав последний поворот, он увидел ее. Он всегда легко находил Лили в любой толпе. Ее огненно-рыжие волосы невозможно было не заметить.
Их разделяло несколько десятков футов, но уже по ее виду он чувствовал, что произошло нечто непоправимое. Лили стояла к нему лицом и с кем-то разговаривала, слегка хмурясь, но не выдавая особо никаких эмоций.
Джеймс ускорил шаг, и, подходя ближе, увидел, что Лили разговаривает с Дриффит. Он не понимал, что этой слизеринке надо от его девушки, хоть и внутренний голос подсказывал ему очевидный ответ.
— Лили, — позвал он ее, когда оставалось еще несколько шагов. Лили подняла глаза на него, и Джеймсу показалось, что время остановилось. Она уже все знала.
— А вот и он — звезда вчерашнего вечера, — Дриффит расплылась в самодовольной улыбке и поспешила удалиться.
— Лили, — Джеймс остановился в паре шагов от нее, не зная, что сказать. Сердце, казалось, давно перестало биться. Он не видел ничего вокруг, кроме пронзительных зеленых глаз, которые смотрели с неверием и болью.
Все заготовленные слова вылетели из головы. Сейчас вся его речь казалась такой глупой и нелепой, а попытка оправдаться только сделает все хуже. Он не находил слов и не знал, что делать.
— Это правда? — тихо спросила она.
— Лили…это ничего не значит. Это случайность, я сам не понял, как это произошло, — быстро говорил Джеймс и видел, как с каждым его словом, он только делает Лили хуже. — Лили, это была даже не моя инициатива…
— Прекрати, — сказала она, едва разжимая губы. — Как ты мог, Джеймс?
Джеймс чувствовал, как у него ком к горлу подкатывает, не давая и слова произнести, а веки тяжелеют.
— Лили, я люблю тебя, — медленно произнес он, — только тебя…
