Он рукой обхватил ее за талию, с силой прижимая к себе, другой обхватив за голову, и до боли поцеловал ее, кусая губы и оставляя засосы. Она сопротивляться не могла, целуя в ответ и понимая, что на одних лишь поцелуях долго они не протянут.
Руками он уже пробрался ей под мантию и искал молнию на школьной юбке. Она тут же остановила его руки.
Блэк оторвался от ее лица и тяжело вздохнул, не открывая глаз. Он еще раз ее поцеловал, лишь мягко касаясь губ, и сказал:
— Отлично. Значит, увидимся вечером.
Блэк все еще крепко прижимался к ней и она чувствовала, как бешено колотится его сердце. Ей так не хотелось, чтобы он ее отпускал, хоть и понимала, что если они продолжат говорить, разругаются еще сильнее.
Он отстранился от нее и уже собрался выйти, но вновь повернулся и взглянул на нее.
— И вечером тебе не отвертеться, Бланк.
— Даже и не думала, — сказала она.
Блэк усмехнулся и оглядел ее с головы до ног.
— Я не об этом, хоть мне и нравится ход твоих мыслей, — сказал он. — Я о том, что разговор о когтевранцах не закончен, Бланк. А сейчас…я просто боюсь, прокляну тебя, а ведь вечером ты мне нужна целая и невредимая.
Не дождавшись ее ответа, он вышел из-за ниши и тут же скрылся в толпе студентов.
София устало навалилась на холодную стену, стараясь привести дыхание в норму и успокоить сумасшедшее сердце. Она рассчитывала подготовить Блэка к их совместной отработке, чтобы он не был слишком строг и груб с Регулусом, но эффект получился строго противоположным.
========== 56. Последствия ==========
Джеймс Поттер
Джеймс проспал лишь пару часов, проснувшись даже раньше Ремуса. Спать ему не давала совесть и режущее чувство в груди.
Сходив в душ, он сел на своей постели, планируя написать признательную речь, раскаяние, заучить это все и после встретиться с Лили.
Не успел он и строчки написать, как проснулся Ремус.
— Вы поздно вернулись, — сказал он, потирая лицо ладонями, — все нормально прошло?
— Все прошло ужасно, — ответил Джеймс, не поднимая головы от пергамента, — я целовал какую-то…девицу!
— Что? Как? — Ремус вытаращил на него глаза, окончательно проснувшись, и сел на кровати.
— Я как чувствовал, что тебя нельзя с Сириусом оставлять, — послышалось с дальней кровати. Следом за голосом, появился и Северус.
— Он тут ни при чем, — сказал Джеймс, — он наоборот позаботился о том, чтобы об этом не узнала Лили.
Ремус на него напряженно смотрел, очевидно, не решаясь задавать вопрос.
— Ты…ей не скажешь? — все-таки спросил он.
— Скажу, — ответил Джеймс и показал на пергамент, — хочу заранее написать. А иначе, только лишнего наговорю.
Ремус согласно кивнул.
— Ты уверен, что ей необходимо это знать? — спросил Северус.
— Я не смогу это все в себе держать, — нервно произнес Джеймс, опять повышая голос. — Я однажды все равно проговорюсь! Или она сама об этом как-то узнает, а это еще хуже будет! Так что, лучше я сам…сейчас…
От его громкого голоса проснулся и Сириус.
— Мерлин, Сохатый, мы же хотели спать до обеда, — простонал он.
На него никто не обратил внимания, и он недовольно поднялся, садясь на кровати.
— Ты все из-за этого чертового поцелуя переживаешь, — проворчал Сириус, — забудь об этом. И Эванс не говори ничего.
— Как это вообще произошло? — спросил Северус, переводя взгляд с одного на другого.
Джеймс тут же пустился в рассказ, в подробностях рассказывая, как ему насильно в горло заливали вначале медовуху, потом неизвестное пойло Аберфорта. Рассказал, как его соблазняла неизвестная ему пуффендуйка, и как он ее страстно целовал на виду у всех.
— Небольшие поправки, — произнес Сириус и повернулся к Джеймсу, — во-первых, насильно тебя никто не поил. И, между прочим, пойти в «Кабанью голову» предложил именно ты, я предлагал возвращаться в замок.
— Ты ли это, Сириус? — вполголоса спросил Северус.
— Во-вторых, — продолжил Сириус, проигнорировав вопрос, — пуффендуйка тебя не соблазняла. Это скорее ты соблазнял ее своими брачными оленьими танцами.
Джеймс издал протяжный стон, закрывая лицо руками, и только сейчас вспоминая, что он вчера еще пел и танцевал.
— И, в-третьих, на страстный поцелуй это совсем не походило, — сказал Сириус, усмехнувшись, — ты лишь неумело тыкался своими губами ей в лицо. Я даже засомневался, умеешь ли ты вообще целоваться, может, тебе нужна пара советов специалиста.
— Может, ты и уроки даешь? — с иронией спросил Северус.
— Любой каприз за ваши деньги. И целоваться научу, — ответил ему Сириус, расплываясь в улыбке, — хотя, сдается мне, тебе-то эти уроки точно не нужны.
— Как будто это как-то меняет дело! — крикнул Джеймс, не слушая их, будучи не в настроении шутить. — Не скажу же я Лили: я целовался с одной девицей, но не переживай, страстью там и не пахло!
— Правильно, говорить вообще не надо, — сказал Сириус.
— А я думаю, ты должен быть с ней честен, — вмешался Ремус. — Если ты искренне раскаиваешься в этом, Лили тебя обязательно простит. К тому же, я бы не сказал, что произошло что-то совсем ужасное, хоть я и не могу придумать тебе оправдания, поступил ты отвратительно. Но Лили обязательно простит, если ты во всем честно признаешься.
