София облегченно выдохнула, думая, что еще одну такую «шутку» она не переживет. Она уже улыбнулась, и хотела сказать, чтобы не вздумал больше так шутить, как Регулус произнес:
— Я люблю тебя.
Регулус смотрел на нее с вызовом и странным блеском в глазах. София не верила в происходящее, чувствуя, как улыбка сползает с ее губ. Она даже понадеялась, что это галлюцинации от бальзама мадам Помфри.
— Любишь?.. — переспросила она.
— Да, люблю, — ответил Регулус, его взгляд вдруг наполнился нежностью и теплотой. — Люблю тебя, София. И для меня это не просто слова. Ты полностью завладела моим разумом, моими чувствами…
София не могла отвести от него взгляд, завороженно его слушая. Ей еще никогда не признавались в любви. Ей никто не говорил этих, казалось бы, простых слов. Как и она, никогда и никому их не говорила.
И никто не смотрел на нее с такой нежностью. Ни родители, ни брат, ни Джори, ни Блэк. Никто еще не смотрел на нее так, словно она что-то значит, словно в ней одной весь мир сосредоточен.
— Я люблю проводить с тобой время, люблю смотреть на тебя и слушать твой голос. Люблю тебя. Всю тебя.
— Регулус…
София не могла ответить ему взаимностью. И от этого на сердце было тяжело. Она тоже могла бы сказать, что любит его, но только как друга. Регулус ей нравился, как и нравилось проводить с ним время. Ее забавляла его показная напыщенность и высокомерие, за которым скрывался ранимый и милый мальчик. Ее умиляло, как розовеют его бледные щеки от возмущения, когда она шутит над Темным Лордом и его прихлебателями. Его глаза, при этом, всегда сверкали недобрым огнем, и ей хотелось шутить на запретные темы еще и еще. Она считала милым его педантизм и барские замашки, которые были не более чем способом отгородиться от всех. И ей нравилось, как его лицо озаряет скромная улыбка, когда она зовет его «Регси».
Но она никогда не испытывала к нему ничего сверх дружеских чувств. Никогда не испытывала к нему влечения и желания поцеловать или прикоснуться. И она сильно сомневалась, что когда-нибудь подобные чувства появятся.
— Регулус, прости… я… — София не находила правильных слов. Она боялась обидеть его, ранить его чувства. И боялась, что после этого она точно потеряет его навсегда. — Ты мне очень дорог, Регси, это правда, но я не могу ответить тебе взаимностью. Прости…
Она видела, как его взгляд, полный нежности, вновь заволакивает привычный холод. У нее сердце от боли сжималось. Она считала, Регулус не заслужил такого, и он, как никто другой, достоин счастья и любви.
Он отвернулся от нее, устремляя взгляд в окно.
— Регулус, прости, — она подошла, аккуратно притрагиваясь к его руке. –Ты не представляешь, сколько для меня значит твое признание, но…
Он резко повернулся к ней, несильно сжимая ее пальцы и с надеждой глядя в глаза.
— Да мне шанс, София. Прошу.
Софии хотелось разрыдаться от несправедливости ситуации. От того, что она испытывает чувства к тому, кому не нужна. От того, что она заставляет подобным образом страдать и Регулуса, не в состоянии полюбить его в ответ. Горло сжимало от обиды, но слез уже не осталось.
— Я не жду ответ от тебя сейчас, София, — сказал Регулус, — но, пожалуйста, подумай об этом.
Он выпустил ее пальцы из руки, быстро пересек комнату и вышел, оставив Софию в полном смятении и с очередной раной на сердце.
========== 64. Трое друзей Джеймса Поттера I ==========
Лили Эванс
— Лилс, твой любимый пирог с патокой, — Алиса посмотрела на нее своими большими глазами и потянулась за тарелкой с пирогом. — Будешь?
Лили взглянула на свой любимый десерт. Пирог с патокой, блюдо, которое домовики довольно редко готовили, за последнюю неделю появлялся на их столе каждый день. Лили была уверена, что без вмешательства Джеймса тут не обошлось.
Она бросила быстрый взгляд в сторону Мародеров, сразу встретившись взглядом с Джеймсом. Ее словно током прошибло, встретив любимые карие глаза. Она сразу опустила глаза и отвернулась.
Лили с трудом переживала их расставание. Прошло уже почти две недели, но она все никак не могла привыкнуть к отсутствию Джеймса в ее жизни. За те три месяца, что они встречались, он стал неотъемлемой ее частью. Она уже не могла и дня представить, без его ласкового, влюбленного взгляда, без его широкой улыбки, без его нескончаемых шуток, без его нежных и крепких объятий. И сейчас, лишившись всего этого в один момент, Лили чувствовала себя глубоко несчастной. Чтобы хоть как-то отвлечься, она нагружала себя работой. Брала дополнительные часы у мадам Помфри, соглашалась заменить других старост на дежурствах, помогала профессору Слизнорту на кружках по зельеварению для младшекурсников, с особым рвением принималась за домашнюю работу, делая ее в двойном объеме.
