Лили вдруг поняла, почему ее душа так стремится к Джеймсу, в то время как разум ее постоянно тормозит. Вероятно, родство душ и, правда, существовало.
— Лили, ты здесь? — Алиса помахала рукой перед ее лицом. — Пирог с патокой будешь, спрашиваю?
Лили вновь посмотрела на пирог. Алиса нахмурилась, глядя на подругу.
— Давай, бери, ты всю неделю от него отказываешься, — Алиса улыбнулась и добавила: — Даже если ты потолстеешь, Поттер тебя все равно не разлюбит.
Лили вымученно улыбнулась в ответ и взяла небольшой кусок.
С трудом отсидев все занятия, Лили торопилась в Больничное Крыло, ей предстояло следующие два часа разбирать старые истории болезни и сортировать карточки студентов. После чего еще ждал кружок Слизнорта по зельеварению для младшекурсников. Лили уже успела пожалеть, что так нагрузила себя, чувствуя, что последние силы на исходе, но деваться было некуда. К тому же, нельзя было отрицать, это отвлекало ее от мучительных терзаний по поводу Джеймса.
— Лили!
На нее словно ступор нашел, услышав знакомый до боли голос. Голос, который всегда по-особенному произносил ее имя.
Она остановилась и медленно повернулась, встречаясь взглядом с Джеймсом. Он впервые с ней заговорил с момента их расставания. И она не могла отрицать, что соскучилась по его голосу. Как соскучилась и по нему самому.
— Джеймс, — произнесла она, все еще глядя ему в глаза, в которых читалась такая непривычная для него неуверенность.
— Лили, — он остановился в паре шагов от нее и уже взметнул руку к своим волосам, но в последний момент спохватился и постарался пригладить растрепавшиеся пряди. — Лили, ты… получала мои подарки?
— Получала, — она кивнула, думая, что один из «подарков» и вовсе ей всегда принадлежал, просто Джеймс его присвоил на время.
— И… как тебе? — спросил он, дернув уголками губ, в попытке улыбнуться.
По правде если ответить, Лили бы сказала, что у нее сердце на части разрывалось от его подарков. Она бы сказала, что испытывает страшные муки, поскольку она хочет быть с ним, но и не может поступиться своими принципами. Сказала бы, что никогда не сможет его простить, не столько за то, что он прикасался к другой, сколько за то, что заставил ее страдать и делать выбор между ним и своими убеждениями, которыми она живет. Но вместо этого, она спросила:
— Что ты хочешь, Джеймс?
Джеймс выглядел потерянным и несчастным. Даже его кудри на волосах печально поникли. Он стоял, опустив плечи и не сводя взгляда с Лили.
— Ты все еще злишься на меня?
— Злюсь? — усмехнулась Лили. — Нет, Джеймс, я не злюсь, я разочарована.
Ей так хотелось сделать те пару шагов, что их разделяли, и упасть в его объятия. Так хотелось все забыть и никогда об этом не вспомнить. Но рана на душе, что оставил он ей, была еще слишком свежа и постоянно кровоточила. Прошло и, правда, очень мало времени. И у нее перед глазами все еще стоял Джеймс с той самой пуффендуйкой.
Как бы она не хотела его простить и снова быть с ним вместе, она знала, что как раньше уже ничего не будет. Не будет былого доверия, и ее все время будут мучить сомнения.
— Лили, неужели ты никогда не сможешь меня простить? — спросил он, делая шаг навстречу и притрагиваясь к ее руке. — Пожалуйста, дай мне шанс все исправить.
Она тут же отступила назад, одергивая руку.
— Скажи, Джеймс, — Лили резко вскинула голову на него, прямо глядя ему в глаза, — ты бы смог меня простить, если бы я… если бы я с другим?..
Он стоял, опустив голову, и ничего не отвечал, но Лили и так знала его ответ. Джеймс бы никогда не простил предательства. Ни от кого. И от нее в том числе.
— Ты бы так никогда не поступила, — вполголоса сказал Джеймс.
— Вот именно, Джеймс. Никогда.
Лили боялась расплакаться перед ним, но на удивление, слез не было. Осталась только непомерная грусть и разочарование.
— И что теперь будет? — тихо спросил он.
— Ничего, Джеймс, — ответила она. — Ничего не будет.
Она развернулась и пошла, быстро от него отдаляясь. Лили требовалось немало усилий, чтобы не повернуться. Но если она встретиться с ним взглядом, встретиться с его печальными глазами, полными тоски, она не выдержит.
У нее сердце разрывалось от боли. Она непомерно устала от страданий, от душевных мучений, от того, что душа на две части разрывается. Лили как никогда хотелось покоя и умиротворения. Чтобы хотя бы на время из головы исчез образ Джеймса с другой, чтобы не думать о том, что предавший раз, предаст еще раз, чтобы не думать о том, что нигде в этом мире нет места лучше, чем в нежных объятиях Джеймса.
***
Лили шла от Слизнорта, когда ее окликнул Северус.
— Привет, Сев, — она слабо улыбнулась, дождалась, когда он ее догонит, и они вместе пошли в сторону своей гостиной. — Откуда идешь?
Час уже был поздний, и Лили не ожидала встретить Северуса на нижних уровнях подземелий.
— Дела были, — туманно ответил он. — А ты со своего кружка по зельям для малолеток?
Она кивнула и даже не стала его поправлять, что кружок для младшекурсников, а не для малолеток. У нее все еще на душе камень лежал, после разговора с Джеймсом, и думать о чем-то кроме этого не было никаких моральных сил.
