— Мерлин, Лили, ты что думала, я спал с той девкой? — уже серьезно спросил Джеймс. — Ты с ума сошла? Да меня через секунду после этого… «поцелуя» чуть наизнанку не вывернуло, какой «спать»?!
— Дриффит так сказала, — произнесла Лили, опуская руки и растерянно глядя на Джеймса.
— Дриффит?! — возмутился Джеймс. — Нашла, кого слушать!.. Я эту змею уничтожу! Но как, как ты могла ей поверить?!
— Ты выглядел таким виноватым, — сказала Лили.
— Конечно, потому что я поцеловал другую! — Джеймс в отчаянии запустил пальцы в волосы, тихо ругаясь. Он и так знал, что доставил Лили нестерпимую боль, но даже не представлял, что она пережила, думая, что он с другой не только целовался.
— Дриффит сказала, что ты нашел себе менее принципиальную девушку, потому что «я тебе не даю», — печально произнесла Лили, опуская голову. — И это походило на правду…
— На какую правду? — воскликнул Джеймс. — Да я бы никогда!.. — Джеймса вдруг озарила страшная догадка. Он подошел к Лили, беря ее за плечи. — Лили, только не говори, что то, что сейчас между нами было, ты сделала только из-за меня… и этой нелепой сплетни.
Он испугался, что Лили наконец-то решилась на этот шаг, только из-за того, что иначе он снова «найдет себе менее принципиальную девушку».
Лили подняла на него голову с горящими глазами.
— Конечно же, из-за тебя! — с жаром сказала она. — Потому что я люблю тебя и хотела этого не меньше твоего!
Джеймс внимательно всматривался в ее глаза, ища в них правду. И видя в них лишь искренность, немного успокоился.
— Как ты могла поверить, что я способен прикасаться к другой? — разочарованно спросил он.
— Если уж по справедливости, Джеймс, — сказала Лили, поджимая губы. — То я не могла представить и ситуации, что ты можешь другую целовать.
Джеймс устало вздохнул, молча соглашаясь с ней, и все равно оставаясь при мнении, что его жалкий поцелуй с другой не идет ни в какое сравнение с тем, как если бы он переспал с той девицей. Но решил уже не поднимать эту тему.
— Давай просто забудем об этом, — тихо сказала Лили. — Я больше никогда не хочу об этом вспоминать.
— Давай, — согласился Джеймс, думая, что этот поступок все равно камнем будет лежать на душе до конца его дней. Но он постарается сделать все, чтобы Лили никогда об этом не вспоминала.
— А вот это принадлежит мне, — она улыбнулась и потянула руки к коробке, которую он держал в руках.
— Нет-нет, — тут же воскликнул Джеймс, поднимая руку с коробкой над головой. — Мне вначале надо провести тут ревизию… за некоторые записки мне очень стыдно. А потом я подумаю, и, может быть, отдам тебе.
— Подумаешь? Что значит, подумаешь?! — притворно возмутилась Лили. — Все записки, до единой, адресованы мне, так что, будь добр, отдай!
Глядя на ее искрящиеся глаза и лучезарную улыбку, он не мог долго сопротивляться.
— Хорошо, — сдался Джеймс, — так и быть. Только не суди меня строго. Некоторые из них написаны, когда я был очень глупый. Но при этом, уже по уши влюбленный в тебя. И иногда это выливалось в низкосортную похабщину.
Он передал коробку Лили. Она села на подоконник и, положив коробку себе на колени, стала наугад вытаскивать оттуда послания, зачитывая их вслух и сопровождая своими комментариями.
Над каждой записью она умилялась, растроганная до глубины души. Джеймс же постоянно краснел и ворчал, каким порой он бывал придурком. И говорил, что подобные слащавые сообщения скорее свойственны маленьким девочкам.
Но как бы он не говорил, что стыдится этих записок, видеть счастливое лицо Лили было истинным удовольствием.
========== 66. Первый снег ==========
София де Бланк
София зашла в спальню и направилась к своей кровати, но резко сбавила обороты, заметив Гринграсс, лежащую на своей постели. Это было странно. Странно все. Начиная с того, что Гринграсс еще никогда не появлялась в их спальне днем в воскресенье, предпочитая это время проводить с Мальсибером в Хогсмиде или на школьном дворе. Заканчивая тем, что идеальная и прекрасная Гринграсс, которая не позволяла себе лишний раз проявлять слабости, сейчас лежала с красным носом и тихо всхлипывала.
Ее несчастный вид застал Софию врасплох. Совесть ей говорила, что надо хотя бы поинтересоваться, что у нее случилось, ведь Гринграсс ей не раз помогала, и ей надо бы ответить тем же. Да и любопытство разгоралось все сильнее. Но Софии не хотелось выслушивать чужие проблемы, в конце концов, у нее сейчас и своих немало. К тому же, у Гринграсс есть подружка, которая и должна ее утешать. Но смотреть, как Гринграсс отчаянно поливает подушку слезами, было невыносимо. Поэтому она остановилась возле ее кровати и неуверенно спросила:
— Гринграсс? Что-то случилось?
Та подняла на нее голову, показав красные, заплаканные глаза. Софии даже стало ее несколько жаль. Гринграсс села на кровати и мотнула головой.
София не знала, что предпринять. Слушатель из нее был не особо хороший, да и в решении чужих проблем она не особо преуспела, и Гринграсс временами ее откровенно раздражала. Но глядя на ее убитое состояние, невозможно было пройти мимо.
