— Оригинальный вы сюрприз подготовили, — протянула Алиса, с опаской разворачивая леденец.
— О, милая, сюрпризы на этом не заканчиваются, — улыбнулся ей Сириус.
Лили это услышала и отлепилась от Джеймса.
— Джеймс? — грозно спросила она.
— Не буду ничего говорить, сама увидишь, — ответил ей Джеймс и еще раз чмокнул в щеку.
Все конфеты разошлись в первые пять минут. Многие откровенно сожалели, что им достались обычные, и Джеймс всем пообещал, что после Нового года они приготовят новую партию.
— Сам и будешь тогда готовить, — сказал ему Северус, который занимался разработкой и приготовлением зелья не один день.
— Да ладно тебе, будем брать с них деньги за это, — тихо ответил ему Джеймс, так, чтобы Лили не слышала. Северусу эта идея пришлась по душе.
Как они и предполагали, все их ночные старания произвели настоящий фурор.
На выходе из гриффиндорской башни также толпился народ, разглядывая ледяного льва. Кто-то даже успел сбегать за колдокамерой и теперь фотографировал себя и друзей.
Мародеры направились на завтрак, аккуратно лавируя между веточками омелы. Только Джеймс останавливал Лили практически под каждой распустившейся веткой.
— Джеймс, мы так на завтрак опоздаем! — рассмеявшись, сказала она и потянула его в сторону Большого зала, догонять остальных.
В холле творилось что-то невообразимое. Девушки были в восторге от волшебных лилий. С голгофы и школьного двора доносились смех и визги. Но наибольшее впечатление на всех произвели лесные светлячки, что летали внутри своего шара.
— Мальчики, это просто невероятно, — Лили завороженно глядела, как цветы от ее прикосновения выпускают сноп искр. — Это потрясающий уровень волшебства!
— Сколько дадите нам баллов? — поинтересовался Сириус. Но ответ он уже не услышал. Возле подножия лестницы стояла Бланк и с улыбкой смотрела на лесных светлячков, которые тонкими голосами пели рождественскую песню Энди Уильямса.
Сириус неслышно подошел к ней сзади и, наклонившись к уху, спросил:
— Нравится?
— Отличная альтернатива нимфам, — ответила она, не поворачиваясь.
— У меня для тебя еще кое-что подготовлено, — сказал он, приобнимая ее за талию и разворачивая к себе.
— Что? — София с интересом посмотрела на Сириуса.
— Вечером узнаешь, — он легонько нажал ей на кончик носа, поцеловал и направился в зал, ведя ее за собой.
В Большом зале царил не меньший переполох. Каждый пятый студент сидел в обличии животного своего факультета. Гриффиндорцы и пуффендуйцы были очень счастливы, они театрально рычали, фыркалии и давали себя погладить всем желающим. Когтевранцы радовались более сдержано. Да и среди них лишь несколько младшекурсников покрылись перьями. Очевидно, более старшие студенты отнеслись с подозрением к незнакомым угощениям. Слизеринцы же сидели и плевались ядом. Особенно те из них, кто покрылся чешуей.
— Только посмотрите на Розье, — ухмыльнулся Северус, — кажется, кто-то ночевал не в своей гостиной.
Все дружно обернулись на слизеринский стол. Все внимание там принадлежало Розье, который оброс барсучьей шерстью и подавленный сидел в своем змеином логове. В школе давно ходил слух, что наследник чистокровного рода связался с маглорожденной с Пуффендуя. Он, конечно, все отрицал, но сейчас это было бессмысленно. Слизеринцы его показательно игнорировали, но некоторые шипели ему: «предатель», сопровождая осуждающими взглядами.
— Знаете, — произнесла вдруг Лили, — шесть лет учебы с вами, научили меня, что вы ничего хорошего не сделаете по доброй воле. И я сейчас очень тревожусь, — она обвела Мародеров взволнованным взглядом, но те лишь рассмеялись, переглянувшись.
— Обидно такое слышать от тебя, Лили! — возмутился Джеймс, все еще улыбаясь.
— Вы точно не подстроили ничего плохого?
— Конечно, нет, — ответил Сириус, — мы же говорили, что готовим подарок для школы. Все это от чистого сердца.
— И даже для слизеринцев ничего не устроили? — уточнила Лили, покосившись на Софию.
— У нас, кстати, настоящий каток возле гостиной, — сказала София, — одна первокурсница уже попала в Больничное крыло с переломом.
— Чистой воды случайность! — воскликнул Сириус. Ему, впрочем, никто и не поверил.
***
Поскольку вечером предстоял Рождественский бал, все уроки были сокращены до обеда. И за это время им необходимо было сдать зачеты МакГонагалл и Мортему.
Первой по расписанию стояла Трансфигурация, и, как только все заняли свои места, МакГонагалл раздала им билеты, на каждом из которых было лишь две картинки.
— Вам необходимо превратить предмет с первой картинки в существо со второй, соблюдая все физиологические особенности, при этом составить формулу и описать движения палочкой, — пояснила профессор и, взглянув на поднятую руку студента, тяжело вздохнула и спросила, — да, мистер Поттер?
— Профессор МакГонагалл, чисто теоретически, сколько бы вы дали баллов за все те чудеса, что мы сегодня наблюдаем в школе? — спросил Джеймс.
Уголки губ профессора мельком дернулись, но она сохраняла свой серьезный и строгий вид.
