В школьном дворе они наколдовали четырех больших снеговиков, на которых были надеты шапка и шарф в цвета каждого из факультета. Снеговики перемещались по голгофе и должны были закидывать снежками студентов, одетых в противоположные цвета. И тут же смогли в этом убедиться, когда в Северуса, с повязанным на шее гриффиндорским шарфом, полетели снежки от снеговиков, одетых в желтый, синий и зеленые цвета.
— Работает! — удовлетворенно воскликнул Сириус, глядя на недовольное лицо Северуса, стряхивающего снег с волос.
Вблизи Черного озера они создали упряжку из девяти оленей, которая несла за собой сани и могла прокатить всех желающих.
Олени были вырезаны изо льда и красиво переливались в лунном свете. Мародеры понадеялись, что солнечной погоды не предвидится — не хотелось бы, чтобы такая красота растаяла к обеду.
— Сразу девять Сохатых, — произнес Сириус. — Не хочешь к ним присоединиться, Джеймс?
Сани Джеймс трансфигурировал из обычного полена. С высокой резной спинкой, с оригинальным узором и широкими полозьями, они выглядели как настоящий шедевр.
— Интересно, сколько бы Минни дала баллов за такое волшебство? — задумался Джеймс, с восторгом осматриваю свою работу.
— Она бы тебя котлы драить отправила, за то, что шляешься по ночам, — осадил его Северус.
— Скорее кубки начищать в Зале Славы, — добавил Ремус. МакГонагалл и правда, по неизвестным им причинам, всегда в наказание отправляла Джеймс чистить кубки и награды.
— Это точно, я уже все награды там перечистил, — кивнул Джеймс и, чуть погода, добавил: — Ничего, скоро там и кубок с моим именем появится.
— За самый отличный зад, что приходилось видеть МакГонагалл? — усмехнулся Сириус.
— Вообще я думал о квиддиче, — рассмеялся Джеймс, — но и этот вариант мне по душе. По крайней мере, буду единственным в своем роде с подобным званием.
Возвращаясь в замок, они решили заодно украсить и хижину Хагрида. По периметру крыши его домика они развесили сверкающую гирлянду, которая ярко светилась на фоне снега. На дверь повесили венок из остролиста. А чучело, стоящее в его небольшом саду, вырядили как Санту.
Над холлом перед Большим залом они трудились дольше всего.
Главную лестницу они покрыли льдом, предварительно наложив противоскользящие чары. С перил свисали сосульки различной величины, некоторые из которых доставали до самого пола.
Ступеньки по краям украсили белоснежными лилиями, от которых исходило яркое свечение. При касании лилии, от нее исходил сноп искр. Эту идея пришла Джеймсу в голову, когда он вспомнил цветы из пещеры на острове Пор-Кро. Только его лилии не гасли от прикосновения, а наоборот еще ярче начинали излучать свет.
— Потрясающе, — протянул Джеймс, не в силах отвести взгляд от проделанной работы.
Из темно-серой мраморной лестницы она превратилась в ледяное сверкающее произведение искусства.
Дюжину рыцарских доспех, что стояли в холле, они украсили всевозможной мишурой в цветах всех четырех факультетов, а на головы им надели рождественские колпаки.
— Так, теперь главное, — сказал Сириус, доставая из сумки, на которую предварительно было наложено заклинание расширения, гигантскую клетку.
В воздухе, возле лестницы они наколдовали большой прозрачный шар, внутри которого находился настоящий оазис. Внутри шара парила широкая жердочка, сплошь увитая плющом, всевозможной зеленью и цветами. На жердочке и свисающем плюще сидели несколько десятков лесных светлячков, которые напевали рождественские мелодии.
Всю предыдущую ночь Мародеры провели в Запретном лесу, отыскивая и отлавливая этих существ. Лесные светлячки были разумными созданиями не более десяти дюймов в высоту, они имели вытянутые прозрачные крылья, острые личики и обладали тонкими, завораживающими голосами, и по виду напоминали обыкновенных фей.
Эта идея принадлежала Сириусу. Он давно планировал так сделать, когда Бланк в один из вечеров рассказывала ему, что в Шармбатоне перед Рождеством им поет хор лесных нимф. В Запретном лесу нимфы не водились, по крайней мере, такие, которые шли на контакт с человеком, поэтому Сириус решил эту проблему именно таким способом — отловив лесных светлячком и наложив на них с десяток заклинаний, чтобы те не вырывались, вели себя смирно и дружелюбно.
— Беру свои слова обратно, — сказал Северус, подняв голову и глядя на светлячков. — Выглядит и правда… необычно.
— Вот это да! — театрально ахнул Сириус, посмотрев на Ремуса и Джеймса. — Вы тоже это слышали? Сев признал, что он не зря «носился по лесу, как угорелый»?
— Софии понравится, — улыбнувшись, сказал Ремус.
— Думаешь, тебе за это перепадет нечто особенное? — усмехнулся Джеймс, поглядев на Сириуса.
— Не знаю, — ответил Сириус, после минутного колебания. — Я просто хочу, чтобы она пошла со мной на бал.
И напоследок они украсили вход в каждую из гостиных факультетов. Чтобы не терять зря время, они разделились.
Возле входа в гостиную Пуффендуя, Ремус наколдовал ледяную скульптуру из семьи барсуков. Маленькие барсучата со звоном скакали вокруг родителей, переливаясь яркими цветами от бликов свечей.
