— Вы возвращаетесь в зал? — спросил у них Ремус.
— Нет, мы в лабораторию, — ответила ему Дебора.
Ремус перевел удивленный взгляд на Северуса.
— Хотим отдохнуть от шума, — пояснил он.
Дебора не стала дожидаться, пока Ремус что-то ответит, и направилась дальше. Северус закатил глаза и поспешил за ней, не прощаясь с другом.
Ремус проводил их задумчивым взглядом. Он никак не мог решить, нравится ли ему Дебора или нет. Вероятно, не будь он сейчас под действием настойки, интуиция бы ему подсказала, но он сейчас не улавливал даже самых явных сигналов и намеков.
— Рем, — позвала его Эшли. — Идем?
— Идем! — кивнул Ремус, тут же забывая о Северусе и Деборе. В конце концов, Северус не хуже него способен улавливать ложь и обман. И если он общается с Деборой, значит она не так и плоха. А если уж он даже на бал ее пригласил, вероятно, он и вовсе испытывает к ней какие-то чувства.
Выйдя на голгофу, Эшли накинула на плечи палантин, подогретый согревающими чарами.
— Такая красота, — произнесла она, глядя на сверкающее дерево посреди голгофы. — Вы для школы сегодня устроили настоящий праздник.
— Да, решили хватит с нас затопленных подземелий и подкинутых навозных бомб, пора что-то и хорошее сделать.
— И вы решили разом компенсировать все те разрушения, что нанесли Хогвартсу за шесть лет? — улыбнулась Эшли.
— Можно и так сказать.
Эшли начала расспрашивать его обо всех самых крупных проделках, которые они совершали. Ремус, будучи в приподнятом настроении, с воодушевлением ей рассказывал. И о том, как они подшучивали над слизеринцами, как сбегали из школы на магловский концерт, о том, как заключили с Пивзом пакт о сотрудничестве и как пару раз устраивали подлянки для Филча.
Они так разговорились, что пропустили, когда на сцену вышел хор ведьм-банши, вернувшись в Большой зал уже к их последнему выступлению, но даже этого зрелища Ремусу хватило.
Хор состоял из дюжины ведьм, полностью облаченных в синие атласные платья. У них были длинные, до самого пола, белые выцветшие волосы, и зеленоватая кожа.
В зале никто не танцевал, все завороженно смотрели на сцену, слушая высокие и многогранные голоса ведьм, которые заполняли не только все пространство, но и пробирались под кожу, параллизовывая и сковывая.
Ремусу хор не понравился.
Северус и Дебора
— Обязательно было хамить моим друзьям? — спросил Северус. Они танцевать, разумеется, не пошли, и предпочли прогуляться до голгофы, подышать свежим воздухом.
— Не смогла удержаться, извини, — без всякого сожаления в голосе, ответила Дебора.
На голгофе были исключительно парочки, которые либо обнимались, при чем делали это чересчур страстно, либо целовались. Либо и то и другое одновременно. Северусу от этого зрелища стало неловко. Он не знал, ждет ли Дебора от него подобных действий. И в который раз напомнил себе, что они пришли на бал лишь как коллеги. А целовать коллегу у всех на виду идея не из лучших. Впрочем, идея кого угодно целовать у всех на виду, казалась Северусу ужасающей.
Они остановились возле последнего свободного арочного окна и он встал к остальным студентам спиной, чтобы не видеть этого разврата, царившего на голгофе. Деборе, кажется, тоже было неловко от обилия влюбленных парочек и она с особым интересом принялась рассматривать узор на каменной кладке голгофы, что Мародеры нарисовали ночью.
— Я все думаю, — произнесла она, по-прежнему не сводя взгляда с рисунка. — Что означает орел, барсук, лев и змея, вполне очевидно. А что означают волк, олень, пес и птица?
— Это ворон, — не задумываясь, уточнил Северус, в следующую же секунду ощутив, как по спине холодок пробежал. Он бросил на нее испуганный взгляд.
— Хорошо, — кивнула она, — что означают волк, олень, пес и ворон? Они и на елях в Большом зале развешаны.
— Это… наши Патронусы, — нашелся он, в очередной раз поражаясь ее наблюдательности.
Белби перевела на него прищуренный взгляд.
Для достоверности Северус вытащил палочку и, произнеся нужное заклинание, выпустил из нее крупного, серебряного ворона.
— Красиво, — сказала она, следя взглядом, как птица поднимается в воздух.
Они пошли вслед за вороном, выходя с голгофы на школьный двор.
— У Люпина, полагаю, Патронус — волк. Чей олень? Уверенна, что у Поттера.
— Да, олень у Джеймса, волк у Ремуса, — подтвердил Северус.
— И дворняга у Блэка, — усмехнулась Дебора, — поразительно, даже Патронус у него не какой-нибудь породистый мастиф, а пес бродячий. Крепко же он ненавидит свое семейство, раз даже тут пытается показать свое презрение ко всему «родовитому».
— В этом весь Сириус, — сказал Северус, пожав плечами.
Дебора ненадолго замолчала, прежде чем сказать:
— А у меня кроме облака ничего не выходит.
— Проблемы с Защитой? Или нет достаточно счастливого воспоминания?
— Скорее, второе, — ответила она.
Северус успел увидеть, как в ее глазах на мгновение нечто мелькнуло, прежде чем все снова заволокло чернотой.
