Он вдруг неожиданно подумал, что он о ней вообще ничего не знает. Они близко общаются уже не первый месяц, а кроме того, что ее брат болен ликантропией, он больше и не знает ничего. Северус и другим не позволял лезть к себе в душу, и сам никогда не лезет в чужую. Но почему-то, в случае с Деборой, ему вдруг захотелось узнать ее получше.
— У меня тоже не сразу получилось вызвать, — сказал Северус.
— И о чем ты думал в этот момент?
Северус на нее покосился. Именно подобные вопросы он и называл «лезть в душу».
— О том, как в детстве с Лили познакомился, — ответил он. Лили и правда являлась его самым первым другом, скрасив его ужасное детство. — Мы с ней еще до школы были знакомы, жили по соседству, — пояснил Северус. — О том, как в Хогвартс впервые поехал. Ну и воспоминания о… друзьях.
Северус запнулся на последнем слова. Он вновь вспомнил о том, что именно ему помогло вызвать Патронуса. О том, как Джеймс и Сириус заступились за него на первом курсе, когда его травили слизеринцы. О том, как они узнали о ликантропии Ремуса и вместе учились анимагии. Сколько потрясающих вечеров было проведено при создании Карты. О том, сколько раз они выручали и помогали друг другу.
Сколько ни старался, а Северус не смог припомнить ни одного раза, чтобы друзья кого-то из них бросили в беде. Все они всегда были готовы пойти на все, чтобы поддержать друга, пусть даже в ущерб своим интересам.
На первых курсах Северус иногда задумывался, что бы было, если бы его распределили на Слизерин, как он и хотел. Он был уверен, его бы там травили, как полукровку, хотя, возможно, его таланты и помогли бы выбиться в люди. Но что это были бы за люди, Северус прекрасно понимал. А быть уважаемым человеком среди такого сброда ему не очень-то и хотелось.
И он только сейчас подумал, каким же неблагодарным человеком он является, если даже мысль допустил о том, что предложение Мальсибера может показаться привлекательным.
— Как бы тебе не нравились мои друзья, — сказал Северус, — для меня они самые близкие люди.
— Я никогда не говорила, что они мне не нравятся.
— Но неоднократно намекала.
Дебора на мгновение недовольно скривила губы. А Северус вдруг подумал, что у нее нет ни одного близкого друга. Он знал, что у нее со всеми хорошие отношения на факультете. На Когтевране ее уважают и ценят. Но он никогда не замечал, чтобы она общалась с кем-то.
Северус почувствовал, как она все напряглась, как от нее исходят волны холода, отталкивая его. Очевидно, он опять ненароком затронул больную тему для нее.
— Пошли в лабораторию, — неожиданно предложила она.
— Ты хочешь?..
— Нет, — ответила она, закатив глаза. — Мне там… спокойнее.
Северус прекрасно понимал это чувство. Он тоже часто приходил в лабораторию только лишь для того, чтобы успокоиться или подумать. Удивительно, но полумрак подземелий и мертвая тишина, всегда действовали умиротворяюще.
Они зашли внутрь и Дебора сразу наложила на дверь заглушающие и запирающие заклинания. Она прошла к столу, за которым они обычно занимались и, порывшись в складках мантии, достала бутылку лимонада, в которой было огневиски.
— Надеюсь, твои друзья не обидятся, за то, что я ее с собой прихватила, — сказала она, открывая пробку.
— У Сириуса всегда есть запас, — усмехнулся Северус.
Дебора села на парту, наколдовала два стакана и разлила по ним огневиски.
— После четвертого курса мы ходили на небольшой пикник, — вспомнил Северус. — Мы тогда впервые пробовали магловское виски, и нам, к ужасу Джеймса и Сириуса, не хватило. Но мы были слишком далеко от любых магазинов, а трансгрессировать еще не умели. Вечер был испорчен. После этого случая Сириус всегда берет выпивку с запасом. Ну и на пятом курсе мы сами обучились трансгрессии, чтобы уж наверняка не попадать в подобные ситуации.
Дебора недоверчиво хмыкнула. Она протянула один наполненный стакан Северусу, и спросила:
— Да ладно? Сами? И никого не расщепило?
Северус сделал небольшой глоток, садясь на парту, напротив нее.
— У Рема как-то раз отщепило ноготь с мизинца на ноге, — ответил он. — Так и ходит без него.
— Вы просто чертовы гении, — усмехнулась она. А Северус и не понял, съязвила она или выразила свое искреннее восхищение. — Кстати, что ты ему дал?
— Кому?
— Люпину. Он весь вечер сам не свой, а ведь уже завтра полнолуние.
— Ах, ты об этом, — Северус не сдержал самодовольной усмешки. — Проба номер шестьдесят два смешанная с успокаивающим бальзамом мадам Помфри.
— Правда? — Дебора даже отставила стакан, с интересом на него посмотрев. — Шестьдесят вторая это та, что с концентрированным соком цветов моли и белладонны? А ведь мы исключили этот вариант из-за возможных галлюцинаций.
— С успокаивающим бальзамом вышло идеально, — ответил Северус. — Правда, боюсь ему завтра хуже будет, чем обычно. Что-то вроде похмелья от лекарства.
— Зато сейчас не мучается.
— Да, Рем его вместо сока хлещет весь вечер, хотя я предупредил о возможных последствиях.
— Он ради Грин на это идет, — то ли вопросительно, то ли утвердительно сказала она.
Северус безразлично пожал плечами в ответ.
— Наверное.
