— Она знает о ликантропии? — Дебора пристально уперлась в него своими черными глазами.
— Нет еще, — после длительного замешательства, ответил Северус. Как бы хорошо он не относился к Деборе, он все равно не мог доверять ей до конца, что-то все равно его постоянно настораживало. И он не знал, стоит ли ей говорить об этом, потому что не знал, как она себя поведет.
— И правильно, — сказала она, на удивление Северуса. — Пусть еще месяц потерпит и не рассказывает ей, а там мы уже противоядие создадим и ликантропия больше не будет проблемой.
— А ты оптимистка, — хмыкнул Северус. — Месяц. Даже если с шерстью все сложится удачно, нам еще предстоит выводить дозировку и необходимое количество для приема. Ах да, еще надо на ком-то ставить опыты.
— В смысле, на ком-то? У нас сразу два оборотня.
Северус даже опешил на мгновение.
— Я никогда не буду ставить опыты на Ремусе, — раздельно произнес он, с непоколебимой решительностью глядя на нее.
— И что ты предлагаешь? — усмехнулась она. — Подадим объявление в «Ежедневный пророк»? Так и напишем: «требуется оборотень для испытания противоядия, созданного двумя школьниками-недоучками».
— Ну, про школьников можно не писать, — съязвил он, в тон ей.
Дебора хмыкнула и снова приложилась к стакану, предварительно его наполнив.
— И испытывать на твоем брате я бы тоже не стал, — добавил Северус. — Хотя тут, конечно, дело твое.
— Вот именно, мое, — огрызнулась она.
Северус стойко выдержал ее ледяной, суровый взгляд.
— Как его покусали? — спросил он. Северус спрашивал не из любопытства. Ему надоело, что Дебора всегда ощетинивается, стоит ее брата упомянуть, и он решил, если она с ним поделится более личной информацией, она будет спокойнее реагировать на это.
Она долго смотрела на него взглядом, полным ненависти и боли. Потом отвернулась, налила себе очередную порцию и произнесла:
— Это было два с половиной года назад. Нас с братом отправили к бабушке на пару недель погостить. Дилан тогда только первый курс закончил… Такой счастливый был. Тоже на Когтевран поступил, — с гордостью добавила она, подняв на мгновение глаза на Северуса.
Она замялась ненадолго, опять опуская глаза.
— У Дилана… у него с самого детства сомнамбулизм. Он ходит во сне, — пояснила она. — Дома мы уже привыкли запирать все замки на ночь. А у бабушки вдруг забыли. Я не проследила, а она не вспомнила.
Северус слушал ее, кажется, не дыша. Дебора никогда не раскрывала душу перед ним. И сейчас выглядела такой непривычно ранимой и беззащитной. Он видел, как у нее слова в горле застревают, не давая дальше говорить. Он уже даже подумал перевести тему, видя ее мучения, но Дебора сказала:
— В том лесу никогда оборотни не водились. И мы даже поначалу надеялись, что его покусал обычный волк. Надеялись, до первого полнолуния.
Она замолчала на мгновение, разом допив остатки из стакана.
— Никогда не забуду, как он кричал при трансформации, — тихо сказала она. — Это хуже пытки.
Она вновь замолчала, уставившись на стакан с огневиски, прокручивая его в руках.
— Но самый ад начался потом. Мать во всем винила меня. Кричала, рыдала, даже парочку проклятий пустила. Но папа вставил ей мозги на место. Хотя я никогда и не отрицала своей вины.
— Ты не виновата, — выдавил Северус.
Дебора подняла на него взгляд и хмыкнула.
— Виновата.
Северус на нее молча смотрел, не решаясь больше ничего сказать.
— А через два года убили папу, — сказала она, стеклянным взглядом глядя вперед. — Он работал в Отделе тайн. Они вместе с Руквудом занимались какой-то разработкой. И именно это понадобилось Пожирателям Смерти.
Она прервалась сделать очередной глоток.
— Это настоящий ужас, — вполголоса произнесла Дебора. — Возвращаться домой и видеть Метку. Всегда кажется, что это коснется кого угодно, только не тебя. Мой папа, он ведь… чистокровный волшебник, — сказала она с неприязнью, — древний род — Белби. Один из известнейших зельеваров своего времени. А толку? Тебя ничто не спасет, если Пожиратели обратили внимание на тебя.
Северус почувствовал, как его мгновенно сковал страх.
— Твой папа зельевар? — спросил он сиплым голосом.
— Марвин Белби, — кивнула Дебора.
— Серьезно? Он твой отец? — Северус не сдержал восхищения. — Я все его заметки всегда читал, — сказал он, утаив, что заметки Марвина Белби в научных журнал он не только читал, но и вырезал, а по одной научной статье даже писал доклад. — Он же… гений.
— Как видишь, это его не спасло, — холодно сказала она.
А Северус вдруг подумал о том, что не просили ли Пожиратели ее отца варить то самое зелье, которым он сейчас занимается.
— Иногда я думаю, лучше вообще не высовываться, — сказала Дебора. — Как было бы хорошо, быть какой-нибудь грязнокровкой со средним интеллектом.
Северус бросил на нее острый взгляд, чувствуя как в груди поднимается неприязнь.
— И не надо кривить лицо, я нормально отношусь к грязнокровкам, — ответила она на его взгляд. — Мне нравится Эванс, мне нравится Люпин… ты мне тоже нравишься.
— Только вот я и Ремус — полукровки, — уточнил Северус, все еще с нескрываемым недовольством глядя на нее.
