Потом пришлось вмешаться в дуэль на голгофе между студентами четвертого курса. И снова идти до гостиной Гриффиндора, отводить неизвестно откуда взявшихся второкурсников.
Когда они вернулись в Большой зал, он уже был пустой.
Джеймс не скрывал своего разочарования, глядя на зал, над которым они долго трудились, украшая. Сейчас Большой зал выглядел как поле боя. На столах все еще оставались пустые тарелки. Цветы по краям сцены оборваны и разрушены. Пол сплошь усыпан мишурой, блестками и конфетти. Сверкающие огни, летающие под потолком, погасли, и оттуда сейчас светилась лишь карта звездного неба.
— Мне жаль, Джеймс, — произнесла Лили, беря его за руку и заглядывая в глаза.
— Да, ну и ладно, пойдем к тебе, — раздраженно бросил он и направился на выход из зала, ведя ее за собой, надеясь, что ему сейчас хотя бы что-нибудь перепадет в комнате у Лили.
— Подожди, Джеймс, — Лили остановилась, когда они уже пересекали холл, ровно под тем шаром, где все еще пели лесные светлячки. В полной тишине замка их тонкие голоса пробирали до самых мурашек. — Потанцуешь со мной? — Лили слабо улыбнулась, положив одну руку ему на плечо.
У Джеймс вмиг на душе потеплело, глядя в ее изумрудные глаза, которые смотрели на него с такой нежностью. Так, как умела только Лили. Его Лили.
Он улыбнулся и прижал ее к себе, одну руку положив на талию, второй взяв ее ладонь, и плавно закружил ее по всему холлу, не сводя влюбленного взгляда с ее лица.
В этот миг они словно одни во вселенной были. Одни в пустом замке, танцуя в полумраке холла под хор лесных светлячков.
Все его страдания за вечер окупились одним мгновением.
Сириус и София
За те три часа, что выступала Селестина Уорлок, Сириус и София станцевали вальс, фокстрот с неожиданным переходом в квикстеп и обратно, и нечто, ужасающе похожее на фламенко.
Сириус еще никогда так не веселился, танцуя линди хоп. София и не думала, что может быть такой счастливой, танцуя чарльстон. И хоть они не знали всех движений, им хватало смелости и азарта танцевать на одном лишь энтузиазме.
— Ты не жалеешь, что пошла? — спросил у нее Сириус, когда они упали за свой столик, полностью выбившись из сил. Он все еще прерывисто дышал и был разрумянившийся, но такой счастливый.
— Нет, — ответила она, поменявшись вдруг во взгляде и взглянув на него с небывалой нежностью и серьезностью. Все ее сомнения сейчас казались ей такими глупыми и нелепыми.
— Точно? — прищурившись спросил Сириус, приближаясь к ней и пристально глядя в глаза.
— Точно, — улыбнулась София, — я же тут с тобой. Как я могу об этом жалеть?
— Такой ответ меня устраивает, — довольно произнес он, приблизившись уже вплотную и выдыхая воздух ей в рот, прежде чем поцеловать.
Сириус и сам был счастлив по одной простой причине, потому что он тут с ней. К балам он никогда не питал особой любви. Семейные приемы он откровенно ненавидел, а школьные праздники посещал лишь для того, чтобы напиться на пару с Джеймсом, да позажимать симпатичную девицу.
И сегодня он для себя неожиданно открыл, что можно еще и удовольствие от танцев получать, и от глупых разговорах в промежутках. От того, что можно совершенно по-идиотски хихикать, глядя как Хагрид вальсирует с МакГонагалл. И пить огденское на брудершафт, скрепляя это поцелуем. Да, с Джеймсом такое не провернешь.
— Софи, хочешь покажу гостиную Гриффиндора? — неожиданно спросил у нее Сириус.
— Хочу! — воскликнула она. — Я давно собиралась напроситься! Ты-то в моей гостиной каждый день бываешь.
— Ваша гостиная — отстой, — отрезал Сириус.
София возмутилась из чистого упрямства. Хотя еще не так давно она считала слизеринскую гостиную настоящим склепом.
— А с остальными не попрощаемся? — спросила она, когда Сириус потянул ее на выход из зала.
— А ты знаешь где остальные? — усмехнулся Сириус, — не переживай, думаю, они про нас уже и не вспомнят сегодня.
— Ого, — протянула София, глядя на портрет Полной Дамы, — а у нас скучная серая стена на входе.
— Прошу, — Сириус повел рукой, в открывшийся проем.
— Мерлин, сколько красного! — воскликнула София, заходя внутрь и оглядывая гостиную расширенными глазами. — Неудивительно, что все гриффиндорцы всё время на взводе.
Сириус усмехнулся и спросил:
— Тебе нравится?
— Неплохо-неплохо, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Но наша гостиная гораздо просторнее. У вас тут слишком тесно. Вам, наверное, друг на друге приходится сидеть. Хотя вам, полагаю, это даже нравится, вы — гриффиндорцы, плохо представляете, что такое личное пространство.
Сириус решил пропустить мимо ушей очередную колкость в адрес родного факультета.
— Сидеть друг на друге, лежать друг под другом, да, это мы любим, — Сириус медленно растянул губы в похотливой улыбке. — Пойдем, покажу нашу спальню.
Он взял ее за руку и повел за собой по лестничному проему.
— Самое интересное возле крайней кровати, — он указал на левую кровать, которая принадлежала ему.
— Ты псих, Блэк, — произнесла она, глядя в указанную сторону. Сириус на нее с непониманием посмотрел. То, что он — псих, он слышал от нее не раз, но не мог понять, почему она его сейчас так назвала.
