— Прости… я что-то нехорошо себя чувствую, — виновато произнес он.
— Странно, ты вчера даже не пил, — обеспокоенно сказала Эшли.
— Наверное, простыл, пока на голгофе гуляли.
— Наверное, — она приложила ладонь к его лбу, — ох, ты горячий весь. Точно простыл! Ты уверен, что сможешь до Хогсмида идти?
— Да-да, смогу, — торопливо сказал он. — В Хогвартсе остаться я все равно не могу, мне домой надо, — чересчур грубо ответил он. — Пойдем.
Эшли была так взволнована его состояниям, что даже не разговаривала, лишь изредка бросая на него тревожные взгляды. Не выдержала она, когда они уже были на подходе к Хогсмиду.
— Ремус, тебе очень плохо? — спросила она, хватаясь за кончик своей косы. — Ты очень странно себе ведешь… меня это пугает.
Ремус нервно облизал пересохшие губы. Он и сам понимал, что странно себя ведет. Он даже не старался притворяться, что все хорошо. Не было сил.
— Прости. Сейчас просто такое время, — неожиданно у Ремуса возникло желание все ей рассказать. О ликантропии, о том, что они никогда не смогут быть вместе, о том, как он опасен. Рассказать и больше никогда ее не видеть, не чувствовать угрызений совести и удушающей вины за то, что обманывает ее.
Эшли мягко прикоснулась к его руке, взяв его за пальцы и несильно сжимая. Его в первую секунду, как током прошибло от легкого прикосновения, но в следующий же миг стало невероятно спокойно на душе. Словно свет пролили внутрь, сразу прогоняя все плохие мысли.
— Извини, — вновь сказал он, не в силах отвести взгляда от ее лучистых глаз. — Вчера был такой замечательный вечер, я вчера так счастлив был, а сегодня… полностью разбит.
— Ничего, так бывает, — нежно сказала она. — Я понимаю.
Ремус выдавил из себя улыбку в ответ. Он покрепче перехватил ее руку и направился в сторону станции, где уже стоял алый поезд.
Ремус помог ей занести вещи в купе и оставил ее с подругами. Он даже не чувствовал сожаления, за то, что опять струсил и ничего ей не рассказал. Малодушно решив, что Северус совершенно прав, сейчас не самый удачный момент, а вот в каникулы он ей обязательно расскажет.
— Рем!
Он оглянулся и увидел, как Эшли спрыгивает с высоких ступенек поезда, бегом направляясь к нему.
Она повисла на его шее, обнимая.
— Выздоравливай, — улыбнулась она, отпуская его из своих объятий, — и обязательно напиши мне завтра.
— Обязательно, — Ремус улыбнулся в ответ, в этот раз совершенно искренне, и наклонился к ней, легко поцеловав в губы.
Джеймс и Лили
— Джеймс! Джеймс, просыпайся.
Лили, уже полностью одетая и со сложенной сумкой, пыталась разбудить Джеймса. Она села рядом с ним на кровать, запуская пальцы в его волосы и взъерошивая их.
— Нам уже скоро выходить, — добавила она ласковым голоском и, наклонившись к его уху, прошептала: — Пора вставать, Джейми.
— Можно ты меня каждое утро так будить будешь? — пробормотал он, расплываясь в улыбке. — Мне так хорошо спится у тебя, — он открыл один глаз, посмотрев на Лили. — У нас в спальне постоянно шум. И подушка не такая мягкая.
Лили тихо посмеялась.
— И одеяло не такое теплое, — продолжал Джеймс. Он вытащил одну руку из-под одеяла и притянул Лили к себе, накрывая их с головой. — А самое ужасное, там тебя нет.
Он тут же оказался сверху, оставляя десятки коротких поцелуев по всему ее лицу, под смех Лили.
— Мы еще даже по домам не разъехались, а я уже скучаю, — произнес он, оторвавшись от нее. — Не представляю, как проведу без тебя эти дни.
— У вас и так дел невпроворот, — улыбнулась Лили, — сегодня вы с Сириусом Рождество отмечать будете. Завтра к Ремусу поедете. А там уже и мы встретимся.
— Два долгих, мучительных дня, — простонал Джеймс, падая на нее и придавливая своим телом.
— Ну и тяжелый же ты, Поттер, — выдохнула Лили.
— Гора мышц и недюжинный интеллект, — ответил Джеймс, перекатившись с нее на кровать.
Лили на это только похихикала.
— Пора вставать, — вздохнул Джеймс, нащупав на тумбочке очки и надев их.
— Пора, — подтвердила Лили и первая поднялась с кровати, разгладив помявшееся платье. Лили была в обычном, повседневном платье зеленого цвета, но выглядела не менее привлекательно, чем накануне вечером.
Джеймс лег на бок и подпер голову рукой, глядя, как Лили крутится перед зеркалом, поправляя волосы. Ему так нравилась в ней эта черта — всегда носить яркие платья, по поводу и без.
— Ты такая красивая, Лили.
Она тут же довольно порозовела и бросила на него горящий взгляд.
— И если ты сейчас же не встанешь, я — такая красивая, до станции пойду одна, — улыбнулась она.
Джеймс, наконец, поднялся и принялся одеваться.
— А если не поторопишься, то и на поезде одна поеду.
— На поезде? Мы собираемся трансгрессировать.
— Что?! — воскликнула Лили, резко оборачиваясь на него. — Это запрещено, Джеймс, все должны ехать на поезде!
— Да ладно тебе, Лили. Какой смысл тратить полдня на поездку, когда уже через полчаса ты можешь быть дома.
— Я точно не смогу, — покачала головой Лили. — Я же…
— Староста, — закатив глаза, произнес Джеймс таким тоном, словно это грязное ругательство.
— Да, староста, — сказала она, недовольно зыркнув на него. — И ты тоже поедешь на поезде. Это не обсуждается.
