Регулус без конца мучил себя, представляя, как Сириус с Софией смеются над ним, сбежав из дома. Как смеются над его чувствами и глупыми надеждами. Представлял, как Сириус целует ее и говорит, что он этого никогда не получит. Представлял, как София говорит о том, как можно полюбить его, когда рядом есть Сириус. Раз за разом он представлял это себе все сильнее мучая свое сердце.
Была злость и на родителей, которые ничего не сделали. Разумеется, он понимал, что они не могли устроить скандал при гостях, но он все равно считал, что отец мог выставить Сириуса за дверь. И плевать на приличия, уж отец бы нашел способ оправдаться перед де Бланками. Куда большую злость вызывала мать, которая разве что в ноги Сириусу не кинулась от счастья, вместо того, чтобы бросить в него проклятье, как она и грозилась на протяжение того времени, как он впервые от них сбежал.
Но самые яркие чувства вызывал брат. Регулус и не знал, что способен питать такую чистую, всепоглощающую ненависть.
Он пытался представить, что брат любит ее, но он вспоминал насмешку в глазах Сириуса, когда он спросил у него о чувствах к Софии, и убеждался, что кроме чувства собственничества, Сириус ничего к ней не испытывает. А ведь он тогда искренне решил, что если вдруг брат действительно любит ее, он откажется от помолвки.
Регулус был уверен, брат забрал ее исключительно для того, чтобы показать всем свое превосходство. Сириус смотрел на нее, как на свою вещь. Словно она была игрушкой, которой он ни за что не хотел делиться. И все это представление, то, как он заявился в дом, в очередной раз нахамил родителям, опозорил Регулуса, забрал Софию, все это для Сириуса было лишь очередным приключением, которое он со смехом будет рассказывать своим друзьям-отбросам.
Сириус всегда любил внимание, и Сириус никогда никому не отдавал то, что принадлежит ему, даже если через неделю ему это даром не надо будет. Разумеется, он не мог не устроить представление и не сорвать помолвку. Это бы перечило всему ему бунтарскому существу.
По Регулусу прокатывалась волна ярости каждый раз, как он вспоминал все подробности вечера.
Как только они сбежали, во всем доме случилась настоящая истерика. Господина де Бланка доставили в больницу Святого Мунго, к счастью, его здоровью ничего не угрожало. И, как только дом опустел от гостей, семейство Блэк ударилось в психоз.
Отец закрылся в своем кабинете с бутылкой огневиски. Мать навзрыд рыдала в своей комнате, даже не наложив заглушающие чары. Ее проклятья в сторону Сириуса разносились по дому до самого утра.
Ну, а Регулус занимался разрушением своей спальни. Ему хотелось разрушить и комнату Сириуса, но она была неприкосновенна, мать тщательно следила, чтобы никто не смел трогать его вещи. Ровно до утра.
На следующий день Сириус был выжжен с семейного гобелена, все портреты, на которых он присутствовал, сожжены, колдографии уничтожены, на его комнату поставили замок, а табличку с его именем сняли с двери. В доме больше ничего не напоминало о том, что раньше тут жил еще один человек. Кроме, разве что, давящей пустоты, которая в очередной раз висела в воздухе, после очередного побега Сириуса.
Весь коридор и столовую пришлось перестраивать. Сириус постарался на славу, подпортив планировку дома. Но домовики и волшебники, вызванные отцом, быстро управились с этой работой.
Регулус прекрасно помнил, в каком состоянии была мать после того, как Сириус впервые сбежал. Она с трудом напоминала живого человека. Она вмиг постарела, отказывалась от любых встреч и большую часть времени проводила взаперти в своей спальне. Но в последние несколько месяцев она словно ожила. Она вновь начала ходить на приемы, снова стала встречаться с тетей Друэллой и проводить время со своими обожаемыми племянницами. С особым трепетом она обсуждала его предстоящую помолвку, занималась ее планированием, и даже несколько раз намекала Регулусу, чтобы они не затягивали с наследниками после свадьбы.
Но Сириус вновь все испортил. Мать была совершенно разбита. Она держалась очень достойно, но ее пустота в глазах полностью выдавали все ее чувства.
Регулуса это злило. Злило, что мать так страдает из-за Сириуса, который этого совершенно не достоин. Который всю жизнь отравлял ей и всей своей семье, который не уважал их семейные традиции, который наплевательски относился к тем благам, что они удостоились при рождении. Сириус не уважал ни свой род, ни чистоту крови, он презирал их ценности и общался с отбросами общества, а мать все равно страдала, когда он бросил их в очередной раз.
Регулус понимал, что прошли всего сутки, что мать еще сама не оправилась, но он не выдержал, когда она поднялась из-за стола посреди ужина, закрыла рот рукой, сдерживая рыдания, и улетела в свою комнату. Регулус со злостью подумал, что сейчас она хотя бы ставит заглушающие чары, чтобы ее было не слышно.
— Просто невыносимо, — прошипел он, уставившись в свою тарелку, и не в силах больше выносить эту гнетущую атмосферу.
