— Брак можно считать удачным, только когда оба либо любят друг друга, либо уважают, но без всяких романтических чувств, — пояснил отец. — А когда один любит, а другой… Вы оба страдали бы. Она была бы заперта и ограничена договором, а ты бы не вынес ее мучений. Ваши жизни были бы разрушены и ты вряд ли смог бы с этим смириться.
Регулус был совершенно не согласен. Он верил, что чувство можно воспитать в себе. И он верил, что со временем София смогла бы полюбила его.
Он еще долго размышлял о разговоре с отцом. По большей части о том, что он обрек бы их с Софией на несчастную жизнь. Как бы Регулус не противился этому, в глубине души он понимал, что ничего хорошего бы из этого брака не вышло. И в конце концов, смог отчасти с отцом согласиться.
Ведь он прекрасно понимал, что ее непокорный характер невозможно взять под контроль. Что она сопротивлялась бы до победного, держась на одном лишь упрямстве. Что она сделала бы все, чтобы освободить себя, несмотря ни на какие жертвы.
Но именно это всегда так привлекало его в ней. И ему было невыносимо больно осознавать, что все его мечты так и останутся не осуществленными. Хотя слабая надежда все равно не желала покидать его душу и так быстро сдаваться.
Регулус знал, счастье было так близко, и если бы не Сириус, если бы не все его существование, у него были все шансы завоевать ее сердце.
И сколько бы он не пытался себя утешить, повторяя слова отца о том, что сорванная помолвка избавила его от возможных страданий, в сердце все равно оставалась огромная дыра, которую нечем было заполнить.
***
Успокоение не пришло ни на второй день, ни на третий. Регулус пытался занять себя учебой, рунами и изучением дневников дяди, но он и пяти минут не мог выдержать. В голову без конца лезли мысли. И если вначале это были мысли о Софии, унижении и оскорблении, которое она нанесла, о сердце, которое она разбила, о несбывшихся надеждах. То со временем в мыслях все чаще стал появляться Сириус и навязчивое желание отомстить и причинить ему боль.
Он не знал куда себя деть от раздирающих его мыслей и чувств.
Решение пришло само собой. Регулус знал, что способно отвлечь его от грустных мыслей. Он даже рассмеялся, поразившись собственной глупости. Он смотрел на широкий стенд, находящийся над его столом, сплющь заклеенный вырезками и статьями, и думал, как же он до такого докатился. У него всегда в жизни была цель. Он всегда стремился к знаниям, к успеху. Стремился стать лучшим, чтобы однажды присоединиться к Темному Лорду и приложить руку к изменениям в этом мире. А сейчас позволил себе так низко пасть, поддаться эмоциям и страдать о том, чего вообще никогда в жизни не желал.
Регулус поднялся со стула, ближе подходя к стенду и расправляя помявшиеся и порвавшиеся, в ходе его разгрома, вырезки, посвященные Темному Лорду. С тех пор, как Регулус узнал его настоящее имя, на стенде появилось и много статей о Томе Реддле. Регулус был взбудоражен и восхищен, откопав в библиотеке Хогвартса множество упоминаний о нем. О том, как он спас Хогвартс от чудовища, когда тот был на грани закрытия, о его многочисленных победах на международных конкурсах, о научных открытиях, которые он сделал, будучи студентом. Регулус никогда не сомневался, Темный Лорд всегда был лучшим. И Регулусу хотелось быть не хуже.
Он провел рукой по рисунку Черной Метки. Регулус мечтал получить ее с тех пор, как ею обзавелась Беллатриса. В семье был настоящий праздник, когда кузину приняли в ряды приближенных Темного Лорда. Семья ею гордилась.
Беллатриса не раз намекала ему, что как только Регулус созреет для получения Метки, она замолвит за него словечко перед Темным Лордом. Регулус рассчитывал получить Метку после своего семнадцатилетия, в июле. Он знал, что Темный Лорд не принимает в свои ряды несовершеннолетних, и даже студенты, кто уже достиг совершеннолетия, редко удостаивались такой чести. Но он решил попытать судьбу.
Регулус достал пергамент и написал всего три слова:
«Беллатриса,
Я готов.
Р.А.Б.»
Поставив свою подпись, он запечатал пергамент сургучной печатью и вызвал Кикимера.
— Кикимер, передай это письмо миссис Лестрейндж.
— Да, мистер Регулус, — Кикимер кивнул и тут же исчез.
Регулус знал, кузина не заставит себя ждать. Он спешно сменил домашнюю мантию на классическую черную и спустился в гостиную, устроившись в кресле напротив камина.
Прошло не более пяти минут, когда в камине вспыхнуло зеленое пламя и внутри появилась стройная фигура. Регулус поднялся из кресла, чтобы поприветствовать кузину, но оборвался на полуслове. Из камина вышла не Беллатриса, а та, кого он меньше всего ожидал увидеть.
— Регулус! — воскликнула Нарцисса, в два шага пересекла расстояние между ними и заключила его в крепкие объятия. Он настолько опешил, что даже не смог обнять ее в ответ.
— Что ты тут делаешь?
Нарцисса наконец выпустила его из своих объятий и взволнованно заглянула ему в глаза.
— По счастливой случайности я оказалась у Беллы, когда явился Кикимер. И твое письмо я прочитала первая.
