Сириус не стал добавлять, что ему тогда было всего двенадцать, а после порции Круциатуса пришлось вызывать целителя. В защиту его матери можно сказать, что она даже соизволила извиниться и признать, что погорячилась. Однако его пошатнувшейся психике было на это плевать.
— Как можно на собственном ребенке испытывать непростительное? — в пустоту задала вопрос Бланк.
— Наверное, можно, когда ненавидишь его, — хмыкнул Сириус.
Бланк как-то странно посмотрела на него и произнесла:
— Регулус… рассказывал, что тебя любили больше…
У Сириуса вмиг злость в груди поднялась, стоило ей произнести имя его брата.
— Что за чушь? — процедил он.
Она не успела ничего ответить, как его перекрыло.
— Это Рег всегда был золотым мальчиком, — прошипел он. — Лучшие оценки, безупречные манеры, регулярные письма с похвалой от преподавателей. А главное, достойный представитель кровожадной семейки.
Сириус сжал зубы, он ненавидел жаловаться, да и никогда этого не делал. Он мог бы многое рассказать о том, сколько дней и ночей он провел в жутких темных подвалах дома, сколько телесных и магических наказаний вынес, сколько скандалов было из-за его поступления на Гриффиндор, из-за его дружбы с «уродами и полукровками». Сколько он наслушался о том, что он неблагодарный сын, предатель и грязь, только из-за его мнения, что они ничем не отличаются от маглорожденных.
— Меня вечно тыкали носом, что я хуже Рега…
— Ты из-за этого из дома ушел?
— Нет, конечно, — усмехнулся Сириус. — Рега я любил… раньше. А ушел, потому что не осталось никаких сил слушать, как они заливают о нашем превосходстве, об истреблении маглов, словно они и не люди вовсе. О величии Темного Лорда, — с отвращением процедил он. — О том, что мы высшая ступень эволюции, а маглы… — Сириус скривился, так и не закончив предложение. — Я ненавижу все это.
Он сделал короткую передышку, доставая сигареты и закуривая.
— Ненавижу их высокомерие, жестокость, злобу, и ненависть ко всему живому.
И самое главное, ненавижу за то, что все это досталось и мне…
— Мир без них станет лучше, — с жесткостью в голосе произнес он.
Сириус посмотрел на Софию, которая таращилась на него во все глаза.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я… еще не свыклась с тем, что больше никогда не смогу вернуться домой, — тихо произнесла она. — Я и раньше сбегала постоянно, но это все было несерьезно. А сейчас… Это не так-то просто — вычеркнуть разом свою семью из жизни.
— Семью, которой ты была не нужна? — грубо спросил Сириус, который все еще не пришел в себя от нахлынувших воспоминаний.
У нее в глазах мелькнула злость, но она быстро исчезла.
— Луи я всегда была нужна, — сказала она, вцепившись пальцами в свою побрякушку на запястье. Немного подумав, она добавила: — Я не скучаю по родителям и… отца-то уж я точно никогда в жизни больше не хочу видеть. Просто… это странно — то, что у меня больше нет дома. И некуда возвращаться.
— Чем тебя Блэкпул не устраивает? — возмутился Сириус.
Бланк слабо улыбнулась ему. Он не понимал ее душевных страданий. Лично он ощутил полную свободу от тяжелых оков, как только навсегда покинул родительский дом. И ему всегда казалось, что она счастлива будет порвать все связи с семьей.
— Так что не надо тут драматизировать, — произнес Сириус, забрасывая ей руку на плечо и притягивая к себе, — тебе есть куда возвращаться — сюда.
Она что-то нечленораздельно произнесла и потянулась за его сигаретой.
— Я не смогу вернуться в Хогвартс, — сказала она, выдыхая дым.
— Что за бред? — Сириус весь напрягся, посмотрев на нее.
— Отец меня там найдет… и убьет на месте. Он мне никогда не простит побега. Ты же видел его… он, наверное, уже меня ищет.
— В Хогвартсе он не сможет тебе ничего сделать, — уверенно заявил он, снова приобнимая ее. — Дамблдор не позволит…
— Думаешь, вашему старику есть какое-то дело до меня? — резко спросила она, перебив его.
— Пока ты там учишься, конечно, есть дело, — сказал он, прямо глядя ей в глаза. — И к тому же, я всегда буду рядом. А значит, ничего тебе твой папаша не сделает.
Бланк на него пронзительно посмотрела, тут же смягчаясь во взгляде.
В очередной раз он не мог отвести от нее взгляда. И вновь тонул в ее глазах, видя сотни желтых отблесков в их глубине. Раз за разом он терял разум, сдаваясь под чувствами и поражаясь, откуда у нее столько власти над ним. Он притянул ее к себе, целуя и прижимая к себе все сильнее.
Он оторвался от нее, заглядывая в ее глаза и с трудом удерживая слова, которые так и просились слететь с губ. Но она будто и сама все поняла, едва заметно улыбнулась и отвернулась к звездам.
— Смотри, — Сириус склонил голову к ней, чтобы видеть звезды под ее углом, и достал палочку. — Это созвездие Большого пса, — Сириус палочкой нарисовал в воздухе тонкие светящиеся линии, соединив звезды. Он обвел в кружок самую нижнюю звезду, — это Алудра, — пояснил он и обвел еще две, едва виднеющиеся, звезды, находящиеся справа и чуть выше, — это Адара и Везен.
Сириус обвел в кружок звезду значительно выше и произнес:
— Это Мирцам.
Он указал на самую большую и яркую звезду, также обведя ее в круг.
— А это…
