София встала рядом с ним и тоже посмотрела в окно. Только у нее, в отличие от Ремуса, дыхание перехватывало от красоты. Если поначалу ее и пугало мрачное поместье, то сейчас она находила в нем массу прекрасного. Черные деревья устрашающе и величественно устремляли в небо острые верхушки. Скалистый обрыв, внизу которого развернулось глубокое море. И самое главное — небо. Звездное небо и та самая, особенная звезда, что горела ярче всех.
— Тебе Сириус рассказал? — спросил Ремус, прервав ее созерцание.
— О чем? — спросила София, не сразу придя в себя и продолжая смотреть в окно.
— О том, что я — оборотень, — сказал он, повернувшись к ней. Ремус сразу догадался, что она все знает. Ее выдала ее реакция и ее взгляд.
— Сириус не знает, что я знаю, — ответила она. Ремус смотрел на нее с невыразимой грустью, под глазами залегли тени, которые она раньше не замечала. На бледном лице обозначился тонкий шрам.
Ей хотелось как-то утешить его, но она не находила правильных слов. Да и вообще сомневалась, что тут могут быть правильные слова. Ведь он уже наверняка наслушался утешений от своих друзей и родных. А она вполне может его понять, как бесконечная жалость может давить и угнетать. Поэтому она просто сделала шаг, что их разделял, и крепко обняла. Ремус, растерявшись на мгновение, обнял ее в ответ.
— Спасибо, — тихо сказал Ремус. Он впервые ощущал исходящее тепло и нежность от Софии, которые говорили лучше любых слов.
— За что? — она подняла на него удивленный взгляд.
— За то, что… принимаешь это.
Она слегка улыбнулась, и выпустила из своих объятий.
— Грин, я так понимаю, не знает об этом? — спросила София.
— Нет, — с тяжким вздохом, ответил Ремус. — Я должен ей сказать.
— Да, она заслуживает знать правду…
Ремус совсем поник, опустив локти на подоконник и уронив в ладони лицо.
— Я думаю, она нормально к этому отнесется…
— Ты что, не слышала ее? — перебил Ремус, подняв голову и посмотрев на Софию.
— Для неподготовленного человека это большой шок. А Грин… она же всю жизнь росла как комнатное растение, окруженное заботой. Самое плохое, что ей доводилось пережить, это то, что братьям конфет больше досталось в рождественском подарке! Так что не удивительно, что она так отреагировала.
На его лице отчетливо выражалась полная безысходность, и София добавила:
— Дай ей время. Такое не каждый день услышишь.
— Наверное, ты права, — сказал он, после длительной паузы. — Только дело еще в том, что… даже если она примет это, она не заслуживает такого… быть с оборотнем.
— По-моему, Люпин, ты слишком много на себя берешь, — резко сказала София. — У всех есть свои недостатки. Возьми хотя бы Блэка. Думаю, ты слышал о его любви к драме на пустом месте! А Поттер! Этого человека вообще можно когда-нибудь переспорить? А какое у него самомнение! Про Снейпа я вообще молчу, он же самый большой придурок в мире. Так что твоя ликантропия… это твоя изюминка! — воскликнула вдруг София. — Ты не должен стыдиться этого, а напротив, гордиться! Кто-то считает по другому? Пусть придет в полнолуние и скажет тебе это в лицо!
Ремус не сдержал смешок, слегка улыбнувшись. Ему была приятна такая реакция Софии, и он даже немного повеселел.
— Раз уж тут ничего не поделать, — продолжала София, — значит надо превращать свои «недостатки» в достоинства. А всех несогласных посылать к черту. Еще переживать из-за этого…
— Что вы тут делаете?!
За их спинами послышался голос Сириуса, заставив Софию вздрогнуть.
— Ты опять подкрадываешься?! — возмутилась она. — Просила же, не делать так.
Сириус ей улыбнулся, притянул к себе и поцеловал в макушку.
— Поступило предложение, — сказал Сириус, — сходить до города. Через час будут запускать большой новогодний салют с Блэкпульской башни.
— О, я бы посмотрела!
— Именно поэтому, я и предложил, — Сириус снова поцеловал ее.
Путь до города занял практически полчаса. Но это того стоило. Вся центральная площадь перед Блэкпульской башней и вся набережная были переполнены народом.
Главная улица вдоль берега освещалась множеством огней, из уличных громкоговорителей доносились новогодние мелодии, отовсюду слышался смех и веселые голоса.
Они прошлись вдоль всей набережной, купили пунш — традиционный новогодний напиток, который продавался практически в каждом передвижном фургончике. И целовались под бой курантов, правда эту традицию поддержали не все, Северус с Деборой решили, что они выше этого.
А сразу после боя курантов прогремел первый взрыв салюта. Все небо окрасилось тысячью цветных огней. Десятки фигур взрывались в небе кругами, квадратами, ромбами и замысловатыми узорами, и завершилось это представление огромными светящимися цифрами «1978».
Обратный путь до поместья занял в два раза больше времени. Уже неизвестно, кто первый в кого запустил снежок, но вся дорога через лес превратилась в грандиозное сражение. Чистым и сухим не остался никто.
Нагулявшись и замерзнув, они с особым аппетитом набросились на остатки пиццы. Допили еще теплый глинтвейн и опустошили еще одну бутылку элитного огневиски Альфарда Блэка.
