Вид целой и невредимой Бланк его немного успокоил. Сердце уже не грозилось проломить грудную клетку, а пульс не отдавался болью в висках.
— О, это я, наверное, забыла закрыть, — виновато ответила она.
Сириус мотнул головой, безмолвно говоря, что ничего страшного в этом нет. Он снова прижал ее к себе, все еще пытаясь отдышаться от длинного забега.
— Луи приходил, — с осторожностью сказала София, внимательно следя за его реакцией.
— Что хотел? — отстраненно спросил Сириус, даже не задавшись вопросом, как Луи попал на территорию поместья. От упоминания его имени, он лишь в очередной вспомнил Беллу.
— Приходил сказать, что отец меня искать не будет, — сказала София, усаживая его на диван и садясь рядом с ним. — Ну, и еще то, что он от меня отказался и всего лишил. Как будто меня это должно расстроить. А еще…
Сириус ее практически не слышал. Он словно в прострации находился, не замечая ничего вокруг, и полностью поглощенный встречей с Беллой.
—…Блэк, — в который раз позвала София, с неподдельным беспокойством глядя ему в глаза. — Что случилось?
Сфокусировав взгляд на ней, он произнес бесцветным голосом:
— Я Беллу видел.
— Беллатрису? — взволнованно уточнила она. — Твою кузину?
Он кивнул.
— Что ей нужно?
— Рег принял Метку, — отрешенно сказал Сириус и тут же дернулся, испугавшись собственных слов.
Они молча смотрели друг на друга. Сириус видел, что она обеспокоена, но он все равно сомневался, что София понимает весь ужас ситуации.
— Это Белла так сказала? — она наконец нарушила тишину.
— Нет… но намекнула.
— Может быть, — неуверенно произнесла София, — он и не принял ее…
— Он всегда об этом мечтал! — выпалил Сириус. — Конечно же, он ее принял!
Между ними вновь повисло молчание. Сириуса переполняли мысли, но он не мог и слово из себя выдавить. Теперь, обнаружив, что Бланк в полной безопасности, его волновала судьба брата. И непоправимая ошибка, которую он совершил.
Конечно, вероятность, что Белла его обманула, была. Кузина прекрасно знала, что для Сириуса станет ударом известие, что Регулус принял Метку. Но это уж слишком походило на правду, и Сириус давно ждал подобной новости, чтобы сомневаться в намеках Беллы.
— Послушай, — сказала София, придвигаясь к нему ближе, — даже если он принял Метку, это еще ничего не значит…
— Ничего не значит?! — вспылил Сириус, вытаращив на нее глаза. — Ты просто не понимаешь! Это означает конец! Все! Обратного пути нет!
— Он ведь может отказаться…
— Нет! — снова перебил Сириус. — Не может! Ты либо вечно служишь этому ублюдку, либо тебя убьют за предательство и измену!
Он смотрел на нее пылающим взглядом, чувствуя, как буря в душе лишь усиливается.
— Это клеймо на всю жизнь! Я не знаю как, но он через Метку способен все мысли человека видеть, знать, где он находится, о чем думает. Может контролировать его. И если у Рега только мысль мелькнет отказаться от Метки, то все, он нежилец!
Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и не знала, что сказать.
— А знаешь, что ему сейчас придется делать?! Убивать, пытать! Эти люди не способны на жалость. Они считают себя венцом творения, элитой, которая заслуживает всех прав! Они считают маглов отбросами и низшей ступенью, они убивают их, глазом не моргнув, потому что по их мнению, жизнь маглов и маглорожденных ничего не стоит. Они могут пытать просто ради удовольствия. В их армии тролли, дементоры и оборотни, которые совсем не такие милые, как Рем! Они могут вырезать целую семью, ради ценной информации, и убить целый город, ради одного нужного человека. Это убийцы и психопаты, не имеющие ни сострадания, ни жалости!
Он замолчал, словно полностью выдохнувшись, и обессиленно откинулся на спинку дивана, закрывая лицо руками.
— Он… Рег ведь мог просто поддерживать его, как родители, — тихо сказал Сириус, — а если он принял Метку, значит он готов… делать это все.
Ему хотелось добавить, что это он во всем виноват, что не уследил за братом, не направил на верный путь, но язык не поворачивался. Если взглянуть правде в глаза, он давно перестал интересоваться его жизнью, полностью поглощенный своей собственной. А сейчас уже поздно что-либо менять.
Взглянув на Бланк, он не знал, что думать. Она по-прежнему молчала, и Сириус не представлял, что творится у нее на душе. С нетипичным серьезным выражением на лице, она смотрела на огонь, сдвинув брови и сжав губы.
У него на душе кошки скребли, которых он так ненавидит. Он же знает, что она неравнодушна к Регулусу. Дружеская там симпатия или еще что-то, но она всегда о нем переживала. Сириус не сомневался, она сейчас ищет всевозможные оправдания его брату. И он бы злился на нее, если бы не делал тоже самое. Разница была только в том, что он не видел ни одного оправдания такой жестокости и желанию служить Волан-де-Морту.
— Скажи что-нибудь, — не вытерпел он.
Она перевела на него пронзительный взгляд, и еще долго молчала, подбирая слова.
— Это его выбор, — резко сказала она.
Так больше ничего и не сказав, она сползла с дивана и, устроившись на мягком пушистом ковре возле камина, взяла в руки гитару.
