Сириусу так хотелось верить ей. Верить и знать, что он единственный для нее. Что он один полностью занимает место в ее сердце. Как и она в его.
Повернув голову на бок, он скосил глаза на нее.
Он хотел лишь перевернуться на спину, чтобы обнять ее в ответ, но она слезла с него, под его разочарованный вздох. Приподнимаясь, чтобы тоже сесть, он сразу заметил, что что-то не так. Она сидела на коленях напротив него и не сводила с него странного взгляда.
Сириус хотел что-то сказать, он уже и сам не помнил, что именно. Все мысли вдруг резко улетучились из головы.
— Ты… губы накрасила? — ошалело спросил он, уставившись на ее губы, накрашенные темно-красной помадой, от чего они казались еще больше.
— Ага, — она мельком улыбнулась и закусила нижнюю губу, сбивая его сердце с ритма. — Нравится?
— Нравится…
Ему не просто нравилось, его это приводило в дикое возбуждение. В паху все немедленно потяжелело, в горле пересохло. В голову лезли до ужаса непристойные мысли.
С такими губами она выглядела на опасной границе вульгарности и сексуальности, и в тоже время, что-то в ее образе оставалось невыносимо трогательным. Может быть, тонкая беззащитная шея, обрамленная выбившимися светлыми прядями. Может быть, нежная кожа и мягкое свечение ее глаз. Может быть, белоснежная школьная рубашка, застегнутая под горло и перетянутая ненавистным слизеринским галстуком.
— Ты специально это делаешь, — невнятно прошептал он.
— Что делаю? — она рукой потянулась к ленте на волосах и слегка потянула за ее кончик, распуская волосы, которые волной упали ей за спину. — Это?
— Дьявол, — прошептал Сириус, прикрыв глаза, — ты дьявол, Бланк.
— Или это? — она опустилась на четвереньки и медленно стала приближаться к нему. — Или, может быть, это?
Она приблизилась к нему вплотную и на секунду задержала на нем взгляд. Она закрыла глаза и, обхватив одной рукой его голову, провела кончиком языка вдоль его шеи, в конце слегка прикусив за мочку уха, вызывая шквал мурашек, и снова села на колени, оказавшись напротив его лица в паре дюймов от него.
— Или… — она на короткое мгновение опустила взгляд на его губы и снова взглянула в глаза пронизывающим взглядом.
Сириус сейчас только и мечтал, чтобы она его поцеловала, поэтому, когда ее рука коснулась резинки на его штанах, сдвигая ее, он не сдержал громкий судорожный вздох. Он стыдливо прикрыл глаза, ругаясь внутри себя, что ведет себя, как второкурсник.
Она тоже это поняла, усмехнулась и звонко поцеловала его в кончик носа, как это обычно делал он. Сириус не сомневался, на кончике носа теперь остался красный след.
— Ты специально это делаешь, — обреченно повторил он, одним лишь взглядом требуя его пощадить.
— Конечно, специально, — прошептала она, — у тебя научилась.
— Ученик превзошел учителя, — обессилено произнес он, сдаваясь под ее напором.
Она, положив руки ему на плечи, легко уложила его на кровать и нависла сверху, все также стоя на четвереньках.
— Ты сам говорил, в твоей игре правил нет, а…
— …а победитель всегда я, — закончил он за нее, понимая, что в этой жестокой битве он давно проиграл. Он сделает всё ради нее, и простит ей всё.
Сириус видел, как зажигаются искры в глубине ее глаз, как она слегка приподнимает уголки губ в полуулыбке — она и без слов понимает, что он потерпел поражение.
— Именно так, — произнесла она и наклонилась.
Она медленно и с чувством оставляла поцелуи на его шее, линии скул и на губах. Она сама положила его руки себе на бедра, а он и не смел сопротивляться — бесполезно, она все равно сделает с ним всё, что захочет.
— Так, ну всё, — она резко выпрямилась. — Я не могу, когда ты так смотришь. Побитая дворняга и то такой несчастной не выглядит.
Сириус так и продолжал лежать, раскинув руки в разные стороны и не сводя с нее взгляда, полного обожания и покорности.
— Говори, что не так, — серьезно произнесла она. Не дождавшись ответа, она произнесла: — Ты все еще из-за Регулуса переживаешь? Я не знаю, Сириус, как еще до тебя донести, что у меня к нему ничего нет. И я никогда, никогда не стану изменять тебе. Мне обидно и больно, что ты вообще мог такое допустить.
Он понимал, что, возможно, подобным обвинением оскорбил ее. И он все больше убеждался, что Бланк не способна на измену и предательство. Но что-то все равно не давало покоя.
— Как я тебе говорила, я уже однажды выбрала тебя. И никто и никогда этого не изменит, Сириус.
— Я знаю, Софи, — шепотом произнес он, приподнимаясь. — Но мне все равно иногда так страшно, что однажды ты бросишь меня…
Он и сам не знал, чем вызван подобный страх. Возможно, потому что прекрасно осознавал — ничто не вечно. Все хорошее когда-то заканчивается.
Как правило, он об этом и не задумывался никогда. Но как только появлялись подобные моменты — на горизонте начинал маячить Регулус или всплывали истории о ее французе, в душе сразу селился страх, что она его бросит.
Она нахмурилась слегка, и спросила с едва заметной иронией:
— Неужели Сириус Блэк чего-то боится?
— Только одного, — все также тихо ответил он, продолжая смотреть в ее глаза и без конца тонуть там.
