Джеймс молча на него смотрел, очевидно, не зная, что и сказать. А Сириус больше не мог выносить тишины. И душевных мучений.
— Думаешь… думаешь, они и правда разговаривали? — спросил Сириус, с надеждой глядя на друга.
Запустив пальцы в волосы, Джеймс тяжело вздохнул.
— Ты знаешь, София бывает иногда странной, и я старательно делаю вид, что не замечаю этого, — произнес Джеймс, многозначительно на него посмотрев. А Сириус только глаза закатил, хотя и правда был рад, что друг «старается не замечать» равнодушного отношения Бланк к Пожирателям и всему сопутствующему. — Но, тем не менее, она не походит на изменщицу. Я не знаю… но мне кажется, что София тебя очень любит. Это видно по ней.
Сириусу было важно услышать это от кого-то еще. Ему уже начинало казаться, что вся ее любовь к нему — плод его больной фантазии. И сейчас слова Джеймса словно маленький огонек в глубине души зажгли.
— Ты думаешь? — неуверенно спросил он.
Он надеялся, что если уж даже Джеймс — не особо проницательный человек, способный подмечать различные мелочи, увидел, что Бланк его любит, то вероятно, так оно и есть.
— Да.
Джеймс замолк ненадолго, что-то обдумывая, и потом произнес:
— Я не знаю, что у них за отношения с Регулусом. Все это дико странно…
— Вот и я о том же! — перебил его Сириус, вскинув на него горящий взгляд. Он был рад, что не ему одному кажутся эти отношения подозрительными.
— Да, но…
— Но? — не вытерпел Сириус, когда молчание стало затягиваться. Ему так хотелось, чтобы Джеймс убедил его в полной и беспрекословной любви Бланк к нему. Чтобы сказал, что Регулус для нее ничего не значит.
— Я не знаю, как это объяснить, — произнес Джеймс. — Помнишь, ты рассказывал, что она хотела из Англии уехать? Но она осталась. Ради тебя. И на курсы она ходит, только потому, что ты ее просишь.
Джеймс продолжал что-то говорить, но Сириус уже и так понял, что он имеет в виду. Да, Бланк и правда довольно часто идет на уступки ему.
А еще он вдруг вспомнил о том, как она ему сказала, что хочет уехать из Англии. Она звала его с собой. А он сказал, что не бросит друзей. Сириус тогда больше всего боялся, что она заставит его выбирать между ней и друзьями.
Но она не заставила. Она осталась с ним.
…может быть, они с Регом и правда друзья?..
—… так что, я не думаю, что она бы все это делала, если бы не любила тебя.
— Наверное, — вполголоса произнес Сириус, все еще находясь в своих мыслях.
— Вы друг друга стоите, и вряд ли кто-то из вас променяет другого на кого-то еще, — закончил Джеймс.
Комплимент звучал довольно сомнительно, но Сириусу он пришелся по душе.
— А еще Лили за вашей спиной называет вас Леди и Бродяга, — улыбнулся Джеймс. — Это какой-то магловский мультфильм про влюбленных собачек.
— Да? И кто из нас кто? — хмыкнул Сириус, придя в себя и взглянув на Джеймс. Он полез в карман, достать сигареты.
— Ну, ты, конечно же, Леди, а Бланк — Бродяга.
Сириусу стало смешно, только рассмеяться не было сил. Зато Джеймс в полный голос расхохотался собственной шутке, и тоже протянул руку, доставая сигарету из его пачки.
— И какая из Бланк леди? — усмехнулся Сириус, делая очередную затяжку и вспоминая, как София обматерила его на днях — черта, совершенно леди не свойственная.
— Ну, она типа вся из себя такая, — Джеймс резко вытянулся по струнке, гордо расправив плечи, и задрал подбородок к верху. Он театрально закатил глаза и произнес, четко выделяя каждое слово и добавив французский акцент: — Ах, Блэк, и ты мой грех, и ты мой вечный ад!
Зажав сигарету между указательным и средним пальцем, Джеймс изящным движением поднес ее к губам, плавно выгнув кисть и, слегка затянувшись, тонкой струйкой выпустил дым к потолку.
Заметив недоумение на лице Сириуса, Джеймс пояснил, расслабившись и опустив плечи:
— Это Шекспир, — он самодовольно усмехнулся и добавил: — Помнишь, из книжки Лили?
— Помню, — бросил Сириус. — Только вот Бланк Шекспира не цитирует. Ты от нее скорее услышишь Лемми Килмистера. Хотя, пародия вышла удачной. Особенно, с сигаретой.
Сириус не сдержал улыбки, которая, впрочем, получилась весьма кривоватой. Джеймсу довольно точно удалось ее изобразить, несмотря на то, что актер из него никудышный. И что в его движениях нет и доли того изящества и благородства, что есть в ней.
Ведь и правда, Бланк всегда отличалась небрежной грацией, легкой походкой и изящными, плавными движениями, резкость которых придавала ей только дополнительный шарм.
Она всегда держалась уверенно, несмотря ни на что. И этот невыносимый налет высокомерия и заносчивости на лице, присущий высшим кругам.
Сириус уже и забыл, как в начале его бесили все эти черты в ней. Но сейчас он ее другой и представить не может.
— Пожалуй, леди бы из нее получилась.
…осталось только отучить ее материться, как разъяренный джарви.
Сириус вдруг заскучал по ней.
Вот она — слабина! Сейчас опять первый побежишь к ней мириться!
— Пошли отсюда, — недовольно произнес Сириус, поднимаясь на ноги.
Они выбрали из-под гремучей ивы и направились в замок.
