— И с чего вдруг такие страхи? — она слабо улыбнулась.
Он пожал плечами, на мгновение отведя взгляд, задумавшись. Ему так трудно было говорить о своих чувствах. Все детство его учили хоронить в себе все свои эмоции, быть сдержанным. А если это что-то хорошее, и вовсе следовало стыдиться этих чувств.
Но он всегда стремился как можно сильнее отличаться от своей семьи. И у него это неплохо получалось. Только вот свои эмоции он так и не научился открыто выражать.
Особенно те эмоции, что вызывала в нем Бланк. Он не мог подобрать им названия, не мог их описать. Любые слова казались неподходящими и неполными.
Сириус взглянул на нее. Вот она всегда умела выражать свои чувства. Взглядами, действиями и словами. И если не находила слов на английском, то использовала французский, от чего ее признания звучали только глубже и красивее.
София никогда не держала ничего в себе. Ему бы поучиться у нее, но он даже самых простых слов сказать не может, которые давно крутятся в его голове.
Она приблизилась к нему, обхватив ладонью его лицо и заглядывая в глаза, и произнесла:
— Ты не обязан ничего говорить…
— Нет, обязан, — перебил он ее, уверенно на нее посмотрев. — Я должен. И я хочу, чтобы ты знала… для меня всё это не просто так. Я по-настоящему… хочу быть только с тобой. Иногда мне кажется, что я с ума схожу, настолько… глубоко ты засела мне в душу. Что временами я не знаю, где заканчиваюсь я, и начинаешься ты.
Ему хотелось столько всего сказать. О том, что она стала неотъемлемой частью его жизни. О том, что она присутствует в каждой минуте, в каждом моменте, в каждом его сне. Она дарит ему свободу, которую он всегда боялся потерять. И чувства, которые заставляют его ощущать себя максимально живым, каждую эмоцию проживая в полную силу.
Но он вновь не находил слов. И переживал, что покажется глупым с подобным признанием.
— И мне действительно страшно, что однажды ты разлюбишь меня и уйдешь. Я этого не переживу.
Она придвинулась еще ближе и прижалась к его губам, с нежностью целуя.
— Я всегда буду любить тебя, Сириус. И я всегда буду здесь, — она спустила руку с его шеи и едва ощутимо прикоснулась пальцами к его груди, — с тобой, что бы не случилось.
Сириус взял ее пальцы в свою ладонь, прижимая к себе. Это именно то, что он хотел от нее услышать. И именно то, что хотел сказать ей сам.
***
Отпускать из своих объятий ее не хотелось. Он готов был вечность лежать, прижимая ее к себе и укрывшись от всего мира красным пологом.
От ее помады не осталось и следа. Все ее губы он полностью зацеловал и сейчас подозревал, что сам лежит с измазанным ртом.
Сириус и мог бы сказать, что чувствует себя полностью счастливым, но один вопрос, все-таки, был решен не до конца.
— Что вы делали с Регом? — спокойно спросил он, глядя ей в глаза.
— Разговаривали.
— О чем?
Та небольшая пауза, что повисла, заставила его вновь напрячься.
— Ни о чем. Правда. У него был трудный день, трудная неделя. Он попросил побыть с ним. Я сидела и рассказывала всякие дурацкие истории, пока он не уснул.
Он всматривался в ее глаза, пытаясь выискать там ложь, и не находил ее.
— И что за трудности у него? — спросил Сириус, немного расслабившись. — Плохую оценку получил? Или домовики ему в ужин плюнули?
Она безуспешно пыталась сохранить серьезное выражение лица, но, в конце концов, сдалась, рассмеявшись. Сириус сразу обо всем забыл, стоило ее улыбку увидеть.
— Между прочим, домовики его любят, — сказала София, продолжая улыбаться. — Бывает, и ужин ему в гостиную приносят. И кое-какие поручения выполняют.
— Да, знаю, — скривился Сириус. — Кикимер его разве что в зад не целует. Упырь, — добавил он, думая сразу и о Регулусе, и о Кикимере.
— Ты и Кикимера не любишь?
— Этот гад всегда, чуть что, сразу бежал сдавать меня мамаше, — пояснил Сириус и задумался. — Я всегда был против обезглавливать домовиков, но голову Кикимера не отказался бы повесить над лестницей.
— Кошмар, — она передернула плечами, поморщившись и, очевидно, вспомнив эту картину. — Эта травма навсегда со мной останется.
— Это ты еще не видела наш семейный склеп, — усмехнулся Сириус.
Она на него ошарашено посмотрела и произнесла:
— И не хотелось бы.
Приподнявшись, она указала на часы:
— Кстати о домовиках. Скоро обед. Пойдем?
Сириус сразу согласился — он не ел с прошлого вечера.
Одевшись быстрее него, — ему, конечно же, пришлось оттирать свои губы от ее помады, — София остановилась возле кровати Джеймса, изучающее глядя на его плакаты квиддичных команд.
— Скоро уже чемпионат начинается, — сказала она и повернулась к Сириусу, улыбнувшись. — Финал будет проходить в Новой Зеландии. Мы должны на нем побывать!
— Обязательно, — вполголоса произнес Сириус, думая о том, что она не успокоится, пока не увезет его из страны. А Бланк пошла дальше, ненадолго остановившись возле стены Ремуса, обклеенной различными вырезками и статьями по Защите.
Заметив, что она задержалась возле кровати Северуса, взяв с нее какой-то пергамент, он торопливо произнес:
— О, у Сева лучше ничего не бери! Он ненавидит, когда его вещи трогают.
