— Да что ему сделается?! Я его всю ночь из леса в деревню отправлял! А он взад вертается!!! Я пальцами щёлкать устал! Я мозоли на пальцах натёр!!! Во!!! — яростно поднял руку Леший. На большом и среднем пальце красовались два волдыря. — Спасу от твоего витязя нет…
— Он такой же мой, как и твой, — недовольно буркнула старуха. — Неча орать было на весь лес. Так походил бы, замёрз, и ушёл бы восвояси.
Повисла тишина. Леший отчаянно пытался дотянуться языком до пирога, Марена попивала чай из блюдца.
— Выйди к витязю, а? — взмолился Леший, оставив попытки отведать пирог. — Он тебя все равно не одолеет. Отправь его… Да хоть на тёплые острова! Хоть на край света!
— Да пусть ходит себе, тебе что — жалко?
— Жалко! Негодяй твой витязь! Вот он кто! Он когда второй раз в лес припёрся, я к нему по-хорошему вышел, мол "уходи, добрый молодец, по добру прошу — уходи". А он меня на кобылу свою закинул, да и повез куда-то. Ещё сказал что я старый, немощный! Я! Немощный! Растряс меня на своей кобыле… а я их боюсь, ты ж знаешь! Еле пальцем по пальцу попал, что бы его в деревню перекинуть, из леса подальше! А он опять приехал!.. И так всю ночь…
— Ладно тебе, — встала Марена. — Отдохни пока. Придёт витязь ещё раз — поговорю с добрым молодцем…
— Да тут он, в лесу уже, — вздохнул Леший. — Рядом с болотом круги наворачивает. В лесу ни шиша не понимает, дорогу не запоминает. Очередной дурак. Как будто им тут мёдом намазано…
Марена медленно шла по лесу, кусты и деревья словно расступались перед ней, да и в снегу старуха не тонула, хотя местами могла бы уйти под него по макушку. Шла она не долго. Возле болота стоял витязь, одной рукой держа за узду коня, в другой держал палку, которой тыкал в болото.
— Здрав будь, добрый молодец, — тихо сказала Марена.
— И тебе здравствуй, бабушка! — заулыбался витязь.
— Что это тебя, голубчик, в болото понесло? Утонешь ведь.
— Да я, бабушка, ведьму ищу! Злая, ужас просто! Ехал ночью на коне через лес, а тут чудище её пару слов сказало и я раз!.. и в деревне очутился что перед лесом стоит. Ну, я ведь не трус! Я снова в лес пошёл. А тут дедушка такой, весь худой, жизнью да временем побитый, холодный весь, в одной простынке на сугробе сидит, да жалобно так предупреждает, мол "уходи, молодец, загубит тебя ведьма, прям как меня загубила". Ну пожалел я старика, на коня закинул и в деревню повез, отогреть да накормить человека надобно. А тут снова — раз!.. и я снова в деревне. А деда и нет! Не отпустила его ведьма проклятая! И так всю ночь! Как в лес не зайду — все обратно возвращаюсь. А ты, бабушка, часом не замёрзла? — таким добрым и наивным взглядом посмотрел богатырь.
— Нет, сынок. Я к морозу привычная, — так же тепло и по доброму отвечала Марена. И не лгала старуха. Ей приятно было поговорить с добрым человеком, а добрых людей по лесу бродило мало.
— Правда? Ты, бабушка, если что — сразу скажи! Я и хворосту помогу собрать, хочешь — и дров наколю! Ты, кстати, что тут делаешь? Может помочь чем надобно?
— Нет, милок, не надобно мне помогать. Я тут живу, вот, вышла ноги размять.
— И не скучно в глуши жить? — удивился витязь.
— Нисколько, — улыбнулась Марена. — То витязь по лесу проедет, то грибники да охотники. Народу тут ходит много да разного.
— Ну и то хорошо, — с облегчением сказал витязь. — А не видала ли ты, бабушка, старичка такого… немощного, грязного, да без одёжи почти? Надобно спасти человека. Околеет ведь…
— Видала, — улыбнулась Марена. — Только не старичок это, а хозяин леса. Дух лесной, понимаешь? Леший.
— Да быть не может! А ты тогда кто? Ведьма что-ль?
— Она и есть. Но я зла людям не творю, а Леший, друг мой, меня уберечь от тебя пытался, поэтому из лесу и выгонял. Да и ты, мало ли, замёрзнешь, покалечишься…
— Быть не может! — обиженно сказал витязь. Казалось что он вот-вот разреветься, как дитё малое, у которого отобрали печёное яблоко.
— Не серчай, молодец. Слухи разные по земле ходят, да не все правдивы. На меня просто наговаривают, языки злые, — Марена так по-доброму улыбнулась, что от такой искренней доброты витязь сразу поверил ей.
— Кто? Кто посмел такую добрую душу обидеть да словом чёрным осквернить?! — витязь страшно нахмурил брови. — Только скажи, бабушка! Я его мигом!..
— Да не надо, пусть живут себе, благ им поболей…
— Ты такая добрая… — почти рыдая сказал витязь. — Прости меня, бабушка, дитё неразумное, за то что думал плохо о тебе, за то что слову злому поверил! Дай вину искупить не словом, а делом! Давай я тебе дров заготовлю, воды нанесу!
— Не надо, молодец, я и сама при силах ещё.
— Век мне прощенья от тебя невидать, покуль дело доброе хоть одно для тебя не сделаю!
Марена с ужасом представила выкорчеванный лес, жалующихся зверей и Лешего — богатырь то меры не знает небось в делах добрых. Да и ранимый он больно. Надобно его на подвиг послать. Подвиг…
— Коли и правда дело доброе сделать хочешь, — тихо начала Марена, — да не для меня, не для себя, а для рода людского, есть один злодей, от которого никому живому житья нет…
— Не томи, бабушка! Все сделаю!
