– Ты можешь достать мне передатчик и предоставить новые шифры? – прямо без предисловий спросил Кент.
– Слушай, дружище, угомонись! Нет, пока не могу. Да и зачем это нужно? Я же сказал, Центру мы сейчас не нужны. Сиди тихо!
– Я не собираюсь сидеть тут без дела. И если ты не готов мне помочь с рацией, значит, я постараюсь связаться с местным французским Сопротивлением и буду работать вместе с ними. И через них передавать информацию в Центр.
– Это вообще глупо. Участники Сопротивления – славные ребята и наши друзья. Но за ними глаз да глаз нужен. Война – дело непредсказуемое, сегодня мы по одну сторону баррикад, но ведь не исключено, что на каком-то этапе интересы советской разведки и Сопротивления разойдутся. Вот тогда вспомнят про нас. Вот тогда мы и возобновим связь с Центром.
– А если не вспомнят?
– Будет еще лучше! Ну, ладно. Если тебе это так надо, и, если у тебя есть что передавать в Центр, можешь отдавать всю информацию мне, я передам.
– Ты будешь регулярно приезжать в Марсель? – поинтересовался Кент.
– Столько, сколько надо. Можно передавать записки, написанные симпатическими чернилами поверх обычного текста, через сотрудников «Симекс», которые довольно часто бывают в Марселе.
– Это опасно.
– Согласен. Ладно, давай я буду приезжать один-два раза в месяц. Чаще ни к чему!
– И я могу рассчитывать на финансирование моей разведывательной деятельности? – задал свой самый важный вопрос Кент.
– Ты же знаешь, ресурсы у нас ограниченны…
– Мне странно, что я должен тебе об этом говорить! – Кент еле сдерживал свой гнев. – Я не милостыню у тебя прошу! Если ты помнишь, в свое время были выстроены вполне жизнеспособные коммерческие структуры «Симекско» и «Симекс». Они были созданы, если ты, конечно, помнишь, по моей инициативе и не просто так, а в том числе и с целью финансировать разведывательную деятельность, содержать резидентуру. Насколько мне известно, обе эти фирмы продолжают функционировать и приносить доход. Да? Ты согласен? Вот ведь штука какая! Поэтому позволю себе предположить, что я имею право, полное право, получать какие-то средства на жизнь. Заметь: и как резидент советской разведки в Марселе, и как президент акционерного общества «в изгнании». Я готов и хочу работать, а ты будь добр организуй оплату…
– Ну, хорошо! Я буду привозить тебе деньги. Но ты должен понимать, что это все равно будет значительно меньше, чем ты получал в Брюсселе. Немного меньше!
– Уж, это я понимаю…
– Давай договоримся: в следующий раз я приеду, как только получу от тебя записку, что у тебя тут все «созрело» и ты готов передать первые сообщения в Центр.
Несмотря на возражения Жана Жильбера, Кент все-таки наладил связь с марсельским движением Сопротивления. Он примкнул к ним не как советский разведчик Кент, а как уругвайский гражданин Винсенте Сьерра, протестующий против немецкой оккупации и сочувствующий освободительному движению патриотов. Так как теперь можно было рассчитывать на некоторую финансовую поддержку из Парижа, Винсенте снял скромную квартиру, и они сразу переехали туда с Маргарет и Рене. Жюль Жаспар как профессиональный политик и бывший дипломат и в Марселе имел полезные знакомства и связи и потому второй раз, уже в Марселе, помог устроить Рене в католический пансионат. Рене уехал.
Жизнь Маргарет и Кента, разумеется, теперь очень отличалась от того, как они барствовали на вилле Следер. Приходилось самим готовить незатейливую еду в закутке своей крошечной квартирки. Первое время нечего было и думать о вечеринках и приглашении каких-либо гостей, а из развлечений – они просто гуляли иногда по марсельским улицам. Сидели рядом на скамеечке в сквере, страстно целовались, когда их никто не видел, и все время радовались, что им так хорошо вместе. Винсенте читал любимой женщине стихи французских классиков, которые он заучивал еще в студенческие годы, а Маргарет рассказывала любимому мужчине про свое безмятежное детство. Все бури в их жизни, связанные с бегством из Бельгии, улеглись. Теперь они были мужем и женой не напоказ, а на самом деле. И вели себя как молодожены, у которых главная проблема – катастрофически не хватает денег.
Винсенте привыкал к своей новой роли мужа, пусть и не зарегистрированной надлежащим образом ни в церкви, ни в мэрии, и находил ее вполне приятной. Все шаг за шагом стало налаживаться – Жан Жильбер вполне успешно продолжал коммерческую деятельность в Париже и привозил деньги из «Симекс». Кенту было на что содержать свою небольшую семью, пусть и скромно. Иногда Винсенте даже ухитрялся позволить себе такую забытую роскошь, как сходить вечером в какой-нибудь ресторанчик и выпить чашечку настоящего кофе или бокал хорошего коньяка. Маргарет не слишком любила рестораны, у нее появился панический страх, что они останутся совсем без денег, и она призывала своего мужчину отказаться от прежних привычек и стараться на всем экономить.
