Василий Филиппович медленно прохаживался по кабинету, в рубашке без галстука, рукава закатаны до локтей, под рубашкой видна флотская тельняшка. Уже нашу ввели, с голубыми полосками, а он все морскую носил — в память о войне, о братишках. Вдруг остановился напротив меня и спрашивает:
— Щербаков! Ты что это на меня смотришь, как конь из-под дуги?!
Он часто так — завернет какой-нибудь народный оборот или словцо.
Я вскочил и говорю, что у меня высокая температура и я, кажется, заболел. Он матернулся и выгнал меня из кабинета, чтобы не разносил заразу. Но у дверей остановил и говорит:
— Вот тебе мой рецепт: езжай домой, налей стакан водки, положи туда две ложки малины и ложку соли. Не забудь размешать. «Дерни» микстуры и — под перину. Завтра в восемь утра на работу. Водка-то дома есть?
— Есть, — говорю.
— Ну да, как десантнику без водки…
На другой день ровно без пяти восемь я на рабочем месте. Ровно в восемь — звонок от командующего:
— Щербаков, ты выздоровел? Помогло?
— Помогло.
— Я ж тебе говорил!
В то время я командовал 7-й воздушно-десантной дивизией, Каунасской. Дело было в июне 1978 года.
И вот звонит командующий и говорит, что завтра он прилетает в Каунас с очередной комиссией.
— Готовься серьезно, это опаснее, чем комиссия по анонимке полтора года назад…
Сказал и положил трубку. Что думать, не знаю. Эти комиссии истрепали все нервы. Ночь не спал.
Самолет приземлился в первой половине дня. Следом за командующим из самолета, смотрю, выходит невысокого роста мужчина в гражданском костюме возраста где-то за пятьдесят.
Я начал докладывать. Но командующий меня прервал словами:
— Я тебе заместителя из газеты «Правда» привез, чтобы написать о «румынском бардаке», который ты здесь развел. Вот ему и докладывай.
«Правда» в те годы — главная газета страны. «Румынский бардак» — эта фраза в устах командующего означала самое худшее состояние войск.
Я представился гражданскому по всей форме. Тот в ответ протянул руку и сказал только одно слово:
— Гайдар.
Тут я понял, что передо мной капитан 1-го ранга Тимур Аркадьевич Гайдар, редактор военного отдела газеты «Правда».
Командующий сказал, что уезжает в 44-ю дивизию в Гайжюнай.
— Гайдар до пятницы у вас, товарищ Краев. Сегодня вторник. Вот вам четыре дня, покажи ему все гарнизоны и обязательно сбрось с парашютом, а то он подводник, нырял только в подводную пучину, а вот в бездну пятого океана не прыгал. Хотя собирается писать о десантниках. В пятницу доложить о выполнении. Не теряйте времени! — С этими словам командующий уехал.
Зная характер командующего, я не исключал, что этим предисловием он камуфлировал какой-нибудь очередной подвох. Например, я займусь приезжим корреспондентом, а он в отсутствие командира дивизии поднимет штаб дивизии или часть полков по тревоге с целью внезапной проверки боевой готовности. Поэтому сопровождать Гайдара по отдельно стоящим гарнизонам я поручил своему заместителю, а сам остался в штабе дивизии. Что же касается требования командующего сбросить Гайдара с парашютом, то этому серьезного значения я не придал — решил, что командующий просто пошутил, чтобы попугать гостя. Тем более что Тимуру Аркадьевичу было уже за пятьдесят и в таком возрасте прыгать с парашютом, да еще перворазни-ком, вряд ли было разумно.
Утром в пятницу Гайдар и мой заместитель вернулись из ознакомительной поездки по частям дивизии. Тимур Аркадьевич был полон впечатлений и не переставал восхищаться десантниками.
Время между тем приближалось к 16 часам, отлет командующего в Москву планировался на 17.00.
Маргелов ждал нас в Учебном центре в кабинете начальника центра. Кроме начальника центра там находился заместитель начальника оперативного отдела штаба ВДВ полковник Булатников. Когда мы вошли, Тимур Аркадьевич сразу начал взахлеб рассказывать командующему о своих впечатлениях о поездке. Василий Филиппович выслушал его и сказал:
— Спасибо, подводник, за комплименты десантникам. Обязательно передам. Но я об этих войсках, как ты догадываешься, знаю не по рассказам журналистов… Ответь мне честно: сколько раз ты прыгнул с парашютом? Времени-то у вас было достаточно…
Гайдар смутился. Я насторожился: значит, не шутил.
Видя замешательство Гайдара, командующий подступил ко мне:
— Сколько раз он прыгнул с парашютом?
Пришлось ответить, что ни разу. И тут командующий буквально рассвирепел. Таким я видел его, когда срывалось какое-либо важное задание. В гневе он повернулся к полковнику Булатникову и приказал вылет самолета перенести на субботу на 12.00. Затем отдал приказ мне:
— Времени у вас двадцать часов. Уложить два парашюта, провести тщательную предпрыжковую подготовку и завтра с утра совершить с Гайдаром по два прыжка с парашютом. Все ясно?
— Так точно.
— Вопросы есть?
— Вопросов нет.
— Исполняйте.
Мы с Гайдаром переглянулись. И ему, и мне стало окончательно понятно, что шутки кончились.
