Мы постояли так несколько секунд, а потом он поставил свою подпись. Я сразу его отпустил и вышел за дверь. Охранник меня ждал.
- Подписал? – спросил он.
- Да, я его убедил. И, как я и говорил, заключенному Левскому кто-то нанес телесные повреждения. Ему нужна медицинская помощь.
Поэта привели в кабинет начальника колонии через двадцать минут. Ему выдали документы и пожелали счастливого пути.
- Не бойся, - сказал начальник, - Увезли в больницу твоего дружка, жить будет.
- Ясно, - Поэт пожал протянутую начальником руку.
- Что теперь? – спросил он, когда за нами закрылись ворота колонии.
- Такси ждет, - я показал на припаркованную у обочины машину, - Самолет через пять часов.
- Успеем в клинику заехать? – спросил Поэт, усевшись рядом с водителем.
- Конечно, - ответил я, - А зачем?
- Флюрография, анализы. Мы все это проходили периодически, но я не очень доверяю местной медицине.
- В Клинику на Челюскинцев или на Ленина? – спросил водитель такси, - На Челюскинцев бесплатно, на Ленина дорого.
- На Ленина, - сказал я.
Я тоже сдал кровь на все подряд и сделал флюрографию. Туберкулеза ни у кого из нас не обнаружили, результаты анализов обещали прислать на электронную почту, как будут готовы. Руслан успел еще и к стоматологу попасть. Он явно стремился провести со мной поменьше времени, и хватался за любую возможность хоть куда-нибудь сбежать. Я не навязывался, и к тому моменту, как мы сели в самолет, Поэт немного расслабился и успокоился.
- Ух ты! – обрадовался он, увидев наши места, - Я в детстве два раза с мамой летал, раньше в самолетах было намного теснее.
- Выгляни за шторку, в другой зал, вспомнишь детство.
Поэт отдернул занавес, закрывающий вход в эконом-класс и тут же задернул обратно.
- Там как на зоне, - сказал он, - Все друг у друга на головах.
Он сел на свое место и вытянул ноги.
- Будешь что-нибудь пить? – спросил я, - Коньяк? Вино?
- Буду, лучше что-нибудь покрепче, - ответил он, - Мне это необходимо.
Я попросил бортпроводницу принести коньяк и пледы, и она тут же все предоставила, широко улыбаясь.
- Какая очаровательная девушка, - пробормотал Поэт, делая глоток из маленькой бутылочки, - Это нектар богов.
Я накрыл его пледом.
- Поспи, пока летим. У тебя непростой день.
- Почему мы летим в Москву? – спросил он, - Ты там живешь?
- Нет. Мы живем в маленьком поселке под Красноярском.
- В деревне?
- Типа того, увидишь. Но лететь будем через Москву. И поживем там несколько дней в гостинице.
- Ясно, - Поэт зевнул.
Я откинул спинку его кресла, и он проспал почти весь полет. Меня это даже немного обрадовало, потому что я очень боялся сделать или сказать что-нибудь не то. Я понятия не имел, как он ко мне относится, и что обо мне думает. А на меня самого нахлынуло разом такое количество чувств, какого, кажется, за всю предыдущую жизнь не было. И самым сильным из них был страх. Вдруг он меня ненавидит, планирует меня убить, или, что еще хуже, хочет при первой возможности поехать в больницу к этому гандону, или просто сбежит, куда глаза глядят, и я больше никогда его не увижу?
Я выпил еще, чтобы успокоить нервы, потом достал телефон, сфотографировал спящего Поэта и отправил в нашу группу. От Марины тут же пришел комментарий:
«Наконец-то. Как он?»
«Устал. Спит»
«Хорошо выглядит»
«По-моему, он меня ненавидит»
«Он так сказал?»
«Нет. Он мало разговаривает. Но в его глазах полно ненависти»
«Уверена, что тебе показалось. Он может быть расстроен из-за того, что ты сделал с его товарищем, но ненавидеть он тебя не будет. Ты ведешь себя привычно для него. Вряд ли он ожидал, что ты будешь расшаркиваться с его петухом. Как он себя вел при встрече?»
«Никак. Не остановил меня, подписал прошение».
«Ну, вот видишь. Если бы он тебя ненавидел, он бы полез в драку с тобой. А он позволил тебе сделать все, как ты планировал. Все хорошо, не переживай».
Соня написала: «Согласна с Мариной. Все хорошо. Пусть сдаст анализы на ВИЧ, гепатиты, туберкулез».
«Уже», - ответил я, - «Результат будет позже».
Немного успокоившись, я тоже задремал, и к Москве мы оба были вполне отдохнувшими и готовыми двигаться дальше. Я все еще опасался, что Поэт попытается сбежать в аэропорту, поэтому старался все время быть к нему максимально близко.
- Шандрик! – окликнул меня кто-то из зала ожидания, когда мы уже почти вышли.
Я оглянулся. Ромка, мой двоюродный братец, да еще и с многочисленным семейством.
- Подожди, - сказал я Поэту, - Только не убегай. Надо поздороваться.
Мы с Ромкой расцеловались, обменялись новостями. Он возил Марфушку и детей в Москву, потому что Марка, когда гостила у них, очень интересно рассказывала про Кремль, и дети хотели посмотреть.
- Так что, твой подарок пригодился. Даже на самолете слетали. Спасибо, братец!
Я попросил Марфушку передать Лилитке привет при встрече, и мы попрощались.
- Кто это? – спросил Поэт раздраженно.
- Мой двоюродный брат с семьей.
- Ты со всеми братьями целуешься? – спросил он еще более раздраженно.
- Ага. А что?
- Ничего.
Мы приехали в гостиницу и заселились в номер.
- Это для нас двоих такая хата? – спросил Поэт недовольно, - Или здесь еще кто-то будет?
