- Сам бы и собирался тогда, - огрызнулась я, застегивая молнию, - Билеты заказаны, и на него тоже. До Москвы на двадцать четвертое декабря, из Москвы сюда на тридцать первое. Номер в отеле тоже забронировала. Люкс с двумя спальнями и двумя ванными.
- Спасибо. И извини. Я просто немного не в себе, - сказал он.
Саша уехал, а на следующий день приехали Соня и Русалина. Дети с энтузиазмом принялись показывать Русалине дом и бассейн и строить планы на каникулы. Мы с Соней пили вино в гостиной, когда дети влетели всей толпой.
- Погоду обещают роскошную, - с энтузиазмом тараторила Малка, - Я на горных лыжах не катаюсь, но там есть конный парк, и с этого года я начну ездить верхом по-настоящему, одна. Мне даже специальные спортивные очки купили. Так здорово, что мне разрешили поехать с вами, раньше папа никуда меня не отпускал из дома. А сейчас разрешил, если со мной поедет няня.
- А зачем тебе няня? – спросила Русалина, - Да, ты ходишь с тростью, но ведь ходишь, и в своем уме.
- Папа просто волнуется за нее, - серьезно сказал Лачо, - Но я обещал, что присмотрю, чтобы все было хорошо.
- А почему нас отсылают на Новый год? – спросила Русалина, - Да еще вместе с Малкой, которую раньше никуда не отпускали?
- Потому что из тюрьмы выходит наш друг, - сказал Соня, - И он будет жить здесь.
- Тот самый? И вы боитесь, что нам с ним будет некомфортно?
- Мы боимся, что ему с вами будет некомфортно, - поправила Соня, - Он давно не видел детей. Поэтому пока хотим убрать вас из дома, чтобы его не пугать. Привыкнет к обстановке, а потом уже и вас можно будет ему показать.
- Как мило с вашей стороны, - хмыкнула Русалина, - Хорошо, хоть на горнолыжный курорт отправляете, а не закрываете в подвале. Ты не очень хорошая радикальная феминистка, раз так трепетно относишься к какому-то зеку.
- Правда? – ахнула Соня, - Какая жалость. Придется сдать свой феминистский партбилет и побрить ноги.
- Кучерявая-то знает, что Поэт выходит? – спросила я Соню.
- Да, мама, тётя Фая в курсе того, как ты заботишься о комфорте своего обожаемого кукусика? – ехидно уточнила Русалина.
- Кто такая тётя Фая? – спросила Малка.
Это «тётя Фая» резануло мне слух. Я поняла, что до этого даже не знала имени Кучерявой. А у Сони с ней, получается, были довольно близкие отношения. Не только в постели.
- А что ты так беспокоишься о мнении тёти Фаи? – резко спросила я Русалину, - Она, что – большой авторитет для тебя?
- О, я смотрю, с этим какие-то проблемы, - пробормотала Русалина, - Не хочу никого злить. И не хочу сболтнуть лишнее. Поэтому, пожалуй, пойду.
- Русалина и Кучерявая – добрые друзья, - сообщила Соня, - Когда Русалина была маленькая, она просила меня переехать к тёте Фае. Подозреваю, что ее на это подговаривала тётя Фая. Она умеет манипулировать людьми. Но к Русалине она и в самом деле хорошо относится, с самого детства.
- Я бы тоже хорошо относилась к ней с самого детства, если бы ты дала мне такую возможность, - резко сказала я.
Дети, переглянувшись, вышли и оставили нас вдвоем.
- Ты знаешь, почему я так поступила, - сказала Соня.
- Знаю. Но считаю, что ты не права.
- И ты имеешь право на свое мнение.
- А ты не имела права скрывать Русалину от Казачка. Он ее отец.
- Нет, Марина. Ты прекрасно знаешь разницу между отцом и спермодонором. Уж прости за резкость. Малка и Марка ему не кровные родственницы, но им он отец. А Русалине – нет. Может быть, станет со временем, и я этому не препятствую. Но глупо называть отцом любого, кто уделил несколько минут незащищенному сексу и получил удовольствие.
- Но это ведь ты не позволила ему стать отцом девочки.
- Почему же? Он получил такую возможность, как только попросил о ней и изъявил желание нести ответственность, - холодно ответила Соня, и добавила, - Почему ты всегда на его стороне?
- Прости, - мне стало стыдно, - Я не на его стороне, а на своей. Это ж я его тогда выгнала и велела никогда не возвращаться. Я думала, что если так поступлю, мы с тобой будем вместе.
- А как только поняла, что не будем, тут же позвала Казачка обратно, - горько сказала Соня, - Я знала, что так будет. Чтобы мы с тобой были вместе, тебе надо было извиниться перед всеми маргиналками и поклясться больше не иметь дела с мужчинами. Тебя бы простили.
Я чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Я пыталась вытереть их, но их было слишком много. В отчаянии я замотала головой из стороны в сторону.
- Я не могла, не могла, прости, - удалось мне произнести сквозь рыдания, - Я знаю, что это было бы правильно, но я не могла.
- Знаю, - грустно сказала Соня, - Ты должна была выбрать между мной и Казачком, и выбрала Казачка. Ты имела на это право.
- Никого я не выбирала, Соня! – разозлилась я, - Это какой-то бред! На самом деле, это ты между мной и маргиналками выбрала маргиналок!
- Ты могла остаться с маргиналками, если бы захотела! – выпалила Соня, и грустно добавила, - Этот разговор пошел по кругу.
- И что нам теперь делать? – спросила я.
- Зависит от того, какого результата мы хотим добиться.
