- Пока ты не указываешь другим, что им делать с репродуктивными возможностями, во многих регионах женщин заставляют рожать непрерывно, и убеждают их, что в этом женское предназначение, - возмутилась Русалина.
- Ага. Но ты почему-то туда не лезешь, а советуешь отказаться от бездумного размножения в регионе с отрицательным приростом населения. В чем смысл?
- Линка, не разговаривай с ней, - сказала Марка, - Она троллит. Просто очень много читает, знает кучу информации, но не собирается ничего делать, чтобы этот мир стал лучше. Поэтому и пытается нас запутать и выставить полными дурами.
- Тогда нам тоже надо больше читать и больше думать, - ответила Русалина, - Чтобы было, что возразить. Хорошая дискуссия – это всегда полезно. И рано или поздно мы придем к правильным выводам.
- А ты пришла к каким-то выводам по итогам сегодняшней дискуссии? – поинтересовалась я, - Например, о необходимости съесть кусок сочного стейка?
- Нет, пожалуй, - Русалина улыбнулась, - Но я немного изменила направление мысли. Есть ощущение, что проблемы экологии идут не от пластика, синтетики и животноводства, а от безумного потребления. Нет ничего плохого в том, чтобы съесть куриную ножку. Плохо то, что куча куриных ножек так и остаются несъеденными, и выбрасываются, а ресурсы на их производство уже затрачены. Мода на всякие эко-примочки – это всего лишь уловки маркетологов, чтобы продавать больше. Мы покупаем многоразовые стаканы, дарим их друг другу, покупаем снова, и чувствуем себя крутыми борцами за экологию. А я только сейчас вспомнила, что у мамы дома валяется термокружка с давних времен, и никто ею не пользуется. Так зачем мне все эти эко-стаканы? Для чего был нанесен вред природе при их производстве, если мне и без них есть, из чего пить? Зачем покупать экологически правильную верхнюю одежду каждый сезон? Я из принципа отказалась носить старую дубленку из овчины и убедила маму купить мне эко-пуховик. Зачем? Куда экологичнее было бы продолжать носить ту дубленку.
- Точно, - согласилась я, - Натуральный мех – это круто. Поехали завтра покупать тебе шубу? В новой коллекции есть роскошные девичьи модели. Мне уже не по возрасту, а на тебе будет шикарно смотреться.
- Да блин, я же не об этом совсем! - разозлилась Русалина.
- Знаю, - рассмеялась я, - Просто мне все это кажется таким диким бредом. Я согласна ходить за продуктами с авоськой, но хочу пойти и купить себе новую шубу, просто потому что могу себе позволить. Не нужно впадать в крайности.
- Наверное, - неохотно согласилась Марка, - Если бы все придерживались золотой середины, было бы неплохо.
- Пойду допивать свое веганское вино, - сообщила я, - Русалина, ты очень похожа на свою маму. Она тоже слишком категорична в некоторых вопросах.
- Яблоко от яблони, - улыбнулась Русалина, - Я постараюсь не слишком митинговать.
Следующим утром я увидела, что Казачок создал в мессенджере группу, куда включил меня и Соню. Пока там было только одно сообщение: «Долетел».
Александр.
Я старался ни о чем не думать, а просто делать то, что должен. Приехал, получил прошение о помиловании и инструкции от начальника исправительной колонии, в сопровождении охранника пошел к бараку.
- Он не подпишет, - сказал охранник.
- Подпишет, - ответил я, - Где я там могу найти заключенного Левского?
- Нижняя шконка в левом ближнем углу. А что?
- Его, возможно, кто-то побил. Я посмотрю и сообщу, если что.
- Уж конечно. Никто его не посмеет тронуть.
- У меня другая информация. Я один зайду, хорошо?
- Ладно, - охранник пожал плечами и остался стоять у двери, - Кричите, если что.
Левского я узнал сразу. Увидев меня, он встал со шконки и уставился во все глаза. А я понял, что все это не так уж просто. Я очень давно не бил людей, и теперь даже не знал, как начать. Он ведь живой. Ему будет больно.
- Не думай. Просто бей, - пробормотал я себе под нос.
В пару секунд преодолев расстояние между нами, я врезал Левскому ногой в живот, потом поставил подножку, и, когда он упал, прыгнул ему на ногу и пару раз сильно пнул по ребрам. Оказалось, что разучиться невозможно. Я точно знал, какие кости у него сломаны. И я чувствовал взгляд Руслана за свой спиной, и от этого меня накрыло какое-то странное возбуждение. Напоследок я пнул Левского по лицу, просто не смог удержаться. Он взвизгнул, а из его носа полилась кровь. Я вытащил телефон, щелкнул его на фотоаппарат, а потом повернулся и посмотрел на Поэта. Он стоял, прислонившись плечом к серой стене, скрестив руки на груди, и, похоже, не собирался меня останавливать.
- Привет, - сказал он, - Рад, что ты меня заметил.
Я вытащил из кармана прошение, силой вложил ручку в руку Поэта, и, развернув его к стене, приставил его пальцы к месту подписи.
- Вот здесь, - сказал я.
Поэт опустил руку и покачал головой. Я вплотную прижался к его спине, одной рукой обнимая его за плечи, а второй прижимая к стене лист бумаги, прошептал на ухо:
- Давай же, не растягивай этот момент, в нем мало приятного.
- Да неужели? – сухо спросил он.
