Мне хочется побыстрее закончить и пойти к ней домой, пока не вернулись пацаны. Потому что когда они вернутся Соню перехватит Казачок – он спросил у меня, и я разрешила ему с ней мутить. А с Поэтом ничего толком не выйдет – он иногда не против со мной позависать и поцеловаться, но даже не лапает. Говорит, раз у меня целибат, значит, не стоит увлекаться. А я ведь так и не поблагодарила его за то, что он тогда спас меня. Через полгода поблагодарю.
Несмотря на мои протесты Соня решительно настроена добиться справедливости. Она кладет кисточку и направляется в сторону районной администрации.
Я плетусь за ней, надеясь, что начальника не будет на месте. Но начальница департамента принимает нас, и Соня очень четко и грамотно, без всяких «ну…», «эээ» и «это самое» рассказывает о том, что начальник участка непрофессионально подходит к своим обязанностям и, скорее всего, ворует.
- Он выдал нам только краску, наждачка не предусмотрена в принципе. Не говоря уже о том, что металл следует обработать перед окрашиванием. Я читала про технологию покраски, прежде чем вызваться на эту работу. Прошу рассмотреть вопрос о профпригодности Ермолаева.
- Так, девочки, - отвечает начальница, - Я не могу понять. Вы работаете уже пятый день, и до сих пор не можете покрасить забор у детсада?
- Мы работаем первый день, - отвечает Соня, - Либо до нас работал кто-то другой, либо Ермолаев положил деньги за четыре дня работы себе в карман.
Начальница хмурится и вызывает Ермолаева.
- Все, хана, нас сейчас уволят, - говорю я.
- Никто вас не уволит, - отвечает начальница.
- Ну-ну, - не верю я, - Можно подумать, уволят Ермолаева. Его вы оставите, а нам он работать не даст. Лучше б я на панель опять пошла – меньше геморроя и больше денег.
Последнюю фразу я тихо бурчу себе под нос, чтобы услышала только Соня.
- Хотите, я переведу вас в отдел озеленения? – предлагает начальница, - Краской дышать не надо, а платят столько же.
- Хотим, - отвечает Соня.
И нас ставят сажать цветочки на грядки. Вот это мне дико нравится. Я делаю ямку в рыхлой земле, наливаю туда воду и осторожно пересаживаю кусочек зеленой жизни из ящика, а потом аккуратно засыпаю ямку и снова поливаю. Это крутая работа. Я сажаю, и сажаю, и сажаю. А потом в другом месте выдергиваю сорную траву, чтобы она не мешала расти красивым цветочкам. Я сначала удивляюсь, зачем это надо, а начальница участка, похожая на бабушку Красной Шапочки из детской книжки, поясняет:
- Эти сорняки – в них никакой пользы, никакой красоты. И они уничтожают все красивое, отнимают у красоты жизненное пространство. Если их не убирать, то и высаживать цветы нет никакого смысла – сорняки их быстро убьют. Мы помогаем выжить более слабым, но более полезным.
И я дергаю сорняки, вырываю даже самые маленькие, чтобы у них не было шанса вырасти и навредить цветам. Мы работаем до двух часов, а потом отправляемся на речку. Я не хочу идти без пацанов, но Казачок устроился разгружать фуры, ему работать еще два часа, а у Поэта подготовка к вступительным, и Соня убеждает меня пойти вдвоем. Хотя я бы лучше дома с ней повалялась.
На пляже мы расстилаем покрывало и ложимся загорать. Через несколько минут к нам подходят пацаны из училища. Их четверо, с тремя из них я знакома.
- Привет, Марка, - говорит один.
- Привет, Сиплый, - отвечаю я.
- Познакомишь с подругой?
- Соня, это Сиплый. Сиплый, это Соня, - говорю я и отворачиваюсь.
Этот Сиплый – мразь последняя. Они с дружками Ольку затрахали до полусмерти, она потом в больнице больше месяца лежала, и ей инвалидность оформили. Что-то ей очень сильно повредили. Олька, конечно, сама виновата, что с ними пошла гулять – чего она от таких хотела? Но и они козлы. Не хотела же я без парней идти. Сиплый плюхается на песок рядом с Соней и кладет руку ей на коленку.
- Ты из шараги или детдомовская? Раньше я тебя не видел.
- Руку убери, пожалуйста, - холодно говорит Соня.
- А чего это ты так? Я просто познакомиться хочу. Меня Вадик зовут.
Соня встает с покрывала и оглядывается. Я тоже встаю. Вокруг отдыхает несколько мам с детьми и взрослая смешанная компания. Никто из них нам не поможет, они все сами Сиплого и его дружков боятся. Если б была компания пацанов, можно было бы к ним обратиться, но они бы благодарности захотели потом, и еще неизвестно, что было бы хуже.
- Мы с подругой хотим отдохнуть вдвоем, - спокойно произносит Соня. Она не боится, но ей неприятно, и это заметно. Она просто не понимает, что происходит. Я пытаюсь сообразить, что делать, но в голове крутится только одна мысль: не надо было сюда идти без пацанов.
- А че, я для тебя недостаточно хорош, да, сучка? – усмехается Сиплый и с размаху бьет Соню кулаком в лицо. Соня падет. Я визжу так, что все отдыхающие оборачиваются к нам. К Соне подбегает какая-то женщина. Все мужчины из смешанной компании напряженно смотрят в нашу сторону, о чем-то переговариваясь между собой, а потом дружно отворачиваются и делают вид, что ничего не заметили.
- Слышь, шмара, - тебя сюда никто не звал, - говорит Сиплый подбежавшей женщине, - Я со своей подругой сам разберусь.
