- Я твоя тетка, сестра матери. Меня зовут Злата. А твою маму зовут…
- Малина, - сказал Казачок, - Я знаю, у меня в метрике написано.
- Это по паспорту. А дома ее зовут Рузанна, а тебя назвали Шандором. Только тебя забрали, и мы не смогли вернуть. Очень жалко было. Поэтому мама, бабка твоя, и переписала на тебя дом, чтобы ты узнал, что у тебя есть родня, и приехал. Жалко, что ты романэс не говоришь.
- А почему его забрали? – спросила я.
Злата вздохнула и протянула мне чашку с чаем.
- Рузанне было четырнадцать, когда она его родила. Ей плохо стало, ее с улицы в роддом забрали, и она все свои данные сказала, глупая. Просто больно ей было очень, вот и не сообразила пару лет себе накинуть. Четырнадцать – это мало, надо было оформлять опеку на его бабушку. А мама ушла с табором, мы были с теткой, на тетку опеку оформить не получилось. Они и нас с Рузанной пытались забрать как беспризорниц, но мы вырвались и убежали. Шандора мы тоже пытались вырвать из их рук, но не удалось, гаджи из опеки крепко в него вцепилась. Потом, когда мама пришла, она попыталась оформить опеку и вернуть Шандора, но ничего не вышло. Сказали, что у нас слишком маленький дом и слишком много народу. И еще дядя твой вернулся из тюрьмы с туберкулезом, он здесь прописан был. Они сказали, что нельзя младенца в такие условия. Рузанна так убивалась, рвалась к ребенку, но мы ее не пустили – тогда бы ее и саму забрали.
- А его отец? – спросил Поэт.
- Алмаз. Ему пятнадцать было. Рузанна от него уже ушла к тому времени, беременная домой вернулась, к матери. Не понравилось ей в доме мужа, он на другую заглядывался, а Рузанна гордая очень. Алмаз тоже хотел забрать Шандора, приезжал сюда, ругался. И мать его ругалась сильно, что мы ребенка упустили. Выкрасть хотели, в город ездили. А там им сказали, что тебя усыновили, - она посмотрела на Казачка, - Тогда мама на тебя завещание и написала – вдруг ты узнаешь, что у тебя есть дом, и захочешь приехать.
- Но тебя же не усыновили? – спросил Руслан у Казачка.
- Усыновляли, - неохотно ответил Казачок, - Только вернули. Я не помню, маленький был.
- Если б мы знали, что вернули, если бы кто-то нам сказал, мы бы тебя забрали, выкрали бы, - Злата прижала руки к груди, - Нехорошо это, когда цыган в приюте растет. У тебя есть семья, большая. И этот дом – твой. Хочешь – живи, хочешь – продавай. Хороший дом.
- Да нет, живите, - сказал Казачок, - Куда ж вы пойдете? А где сейчас эта Рузанна?
- Она снова замуж вышла, сейчас в Ростове живет. У тебя две сестры и два брата есть. Поедешь к ним? Или я ей напишу, и они все сюда сами приедут, очень обрадуются.
- Не надо, - сказал Казачок, - Я их даже не знаю.
Злата накормила нас сахарными булочками, насыпала конфет в дорогу, крикнула вслед:
- Зайдите в соседнюю деревню, Малашиху, спросите Любу, мать Алмаза, она очень обрадуется! Просто спросите Любу, ее там все знают.
- Пойдем? – спросила я Казачка.
- Нафига? – отмахнулся он, - Поехали домой.
Мимо нас стрелой пробежала маленькая девчушка в длинной юбке и большом тулупе, явно с чужого плеча. Она припустила по дороге, сверкая подошвами ботинок. Мы проводили ее взглядами.
- Тебе не интересно познакомиться с бабушкой? – спросила я у Казачка.
- Не очень. Там чужая семья. Я даже на их языке ничего не понимаю.
Мы вернулись к остановке и стали ждать обратный автобус. Но вместо автобуса прискакал молодой мужчина на лошади и, спрыгнув, стал быстро и пылко что-то говорить Казачку на цыганском, а потом обнял его и расцеловал в щеки.
- Он не понимает Вас, - сказала Марина, - Он не говорит на вашем языке.
- А я думал, что ты злишься на меня, - рассмеялся мужчина, - Я Алмаз, твоей даде. Отец. Хорошо, что ты приехал, поехали в дом моей матери, она будет очень рада.
- Мне надо уезжать, - сказал Казачок, - Но я потом еще приеду.
- Ты меня обманываешь, - сказал Алмаз, - Ты не приедешь. Кто из них твоя жена?
Он показал на нас с Мариной.
- Никто. Рано мне еще жениться, - ответил Казачок.
Алмаз рассмеялся.
- Ты же цыган! У меня в твоем возрасте уже был сын.
- Это я понял. А еще дети есть?
- Да, две дочки, Рада и Земфира. Они не от меня, от прошлого мужа моей Сабинки, но он помер, так что, теперь мои. Умные, как черти. Рада до сих пор в школу ходит, даже уже в седьмой класс. Говорит, пока девять классов не закончит, замуж не пойдет. А к нам уже два раза сватов присылали. Земфира в шестом учится. Ты к нам приезжай, мне одному непросто. Мать одна осталась – отец помер, тетя твоя с табором ушла, а дядя сидит. Мне на два дома надо и сена запасти, и подлатать кой-чего к зиме. Ты бы приехал, помог. Я, знаешь, какую баню отстроил! И место у нас есть! Приезжай и живи, хоть один, хоть с женой. Со временем дом тебе построим рядом. Разве плохо?
Он так эмоционально все это говорил, что Казачок улыбнулся:
- Хорошо, наверное. Но нам пора.
Подъехал автобус, и мы уехали. Алмаз какое-то время скакал на лошади за автобусом, а потом свернул.
- Ты ведь не поедешь к ним жить? – спросил Руслан у Казачка.
- Нет, конечно, - ответил он, - Только если вы все со мной поедете.
