И до конца недели все выглядело так, как будто на этом все. А в субботу мы с Казачком готовили плов. Он был в отличном настроении, напевал себе под нос какую-то матерную песенку, стараясь резать мясо в такт тому, что он считал мелодией. Я как раз закончил чистить морковь и, потянувшись за крупной теркой через плечо Казачка, не удержавшись, поцеловал его в шею. Он замер, и я рассмеялся:
- Прости, я не подумал, что у тебя нож в руках.
Он ничего не ответил, просто высыпал мясо в кипящее масло, вымыл руки, а потом подошел ко мне и тоже поцеловал меня в шею, быстро и как-то по-деловому. Мол, он тоже так умеет.
- Нам все-таки надо поговорить, - сказал я, - Я так не могу. Знаю, что тебе это сложно, но, пожалуйста, один раз.
- Гнилые базары, - Казачок закатил глаза, - Ладно. Расклад такой. Я люблю Соню. А ты потом найдешь себе девчонку, и все это прекратится.
- Нет, - ответил я, яростно натирая морковь, - Все прекратится, когда ты захочешь это прекратить.
- Я уже хочу это прекратить, - он подошел ко мне сзади и снова поцеловал в шею.
Я высыпал морковь к мясу, и масло зашипело и брызнуло в стороны.
- Осторожно, горячо, - сказал я, отпрыгивая от плиты.
Казачок перемешал мясо с морковью и убавил огонь, а потом повернулся ко мне и поцеловал меня в губы, очень нежно, притянул меня к себе и зарылся в мои волосы пальцами. Это было совсем не так, как в первый раз, в ванной. Никаких зубов, никакой агрессии, - теперь он целовал меня мягко, чувственно и совершенно осознанно, исследуя каждый миллиметр моих губ, заставляя меня трепетать в ожидании чего-то большего. И я заметался между желанием продолжить поцелуй и желанием закончить разговор. Подлец, он знал, как меня заткнуть. Но я решил не сдаваться, мне действительно надо было все обсудить. С сожалением прервав этот волшебный поцелуй, пока еще у меня были на это силы, я твердо сказал:
- Не буду я искать никакую девчонку. И тебе это прекрасно известно.
- Тогда ты никого не будешь себе искать, - он положил руку мне на щеку, погладил подбородок большим пальцем, - Убью любого. Серьезно.
- Понял, - сказал я, пожав плечами.
Он прижался ко мне, снова погрузив пальцы в мои волосы и прошептал в ухо:
- Я помню, как ты посмотрел на меня при первой встрече. Ты реально мог бы заплатить за это. И тебе было плевать, хочу я этого, или мне просто нужны деньги.
- Нет! – ответил я слишком резко, - Я бы никогда так не поступил.
- А я и не говорю, что поступил бы, - ухмыльнулся он, - Но ты об этом подумал.
Мне стало стыдно, потому что так оно и было.
- Как ты это понял? – спросил я.
- Просто понял.
- А если бы не вся эта история с Мариной? Если бы мы дошли до той комнаты? Что тогда?
- Не знаю. Хорошо, что мы не дошли. Если бы тогда что-то было, больше бы ты меня не увидел.
И я понимал, что он прав.
- Я люблю тебя, - произнес я.
- Бред, - буркнул он, - Это пройдет. У нас обоих. Всё, Поэт, мы поговорили и все выяснили, как ты хотел. Закончим на этом.
Я хотел возразить, но мне помешал звонок в дверь. На пороге стояла мама Сони с тортом в руках.
- Здравствуйте, Виктория Сергеевна, - сказал я вежливо.
- Привет, Руслан. Пустишь меня?
- Я не уверен, что Соня Вам обрадуется, - сказал я.
- Кто там? –из кухни вышел Казачок.
Он увидел маму Сони и, не здороваясь, ушел обратно.
- А Сони нет дома? – спросила Виктория Сергеевна.
- Нет, - ответил я, - И она будет не скоро.
- Передай ей, пожалуйста, что я развелась с мужем. Она может возвращаться домой.
- Вряд ли она захочет вернуться, у нас все хорошо. Но я передам.
Она попыталась вручить мне торт, но я наотрез отказался.
Вечером я рассказал всем о визите Сониной мамы.
- Ты теперь вернешься домой, Лисичка? – спросила Марина.
- Нет, конечно, - ответила Соня, - Что у меня может быть общего с женщиной, которая променяла собственную дочь на мужика?
- Да ладно тебе, - Марка пожала плечами, - У тебя нормальная мать. Она о тебе хорошо заботилась.
- Я понимаю, что тебе кажется, что лучше такая, чем никакой, - сказал Соня.
- Нет уж, дорогая. Лучше никакая, чем такая, как у меня, - отрезала Марка.
- Почему? – тихо спросила Соня.
- Это ж она меня первый раз продала. Когда вышла после отсидки, забрала меня из детдома домой. И в тот же день подложила меня под какого-то мужика. Мне было двенадцать.
- Серьезно? – у Сони округлились глаза.
- Ага. Она сказала, что я могу помочь мамочке зарабатывать. Надо только немного потерпеть. Я немного потерпела, а потом мы с ней пошли в магазин и накупили кучу всего вкусного. И мне крутые кроссовки. Правда, этот гад заразил меня гонореей. Поднялась температура, меня увезли в больницу, там все выяснили, и снова меня у мамаши в детдом забрали. Вылечили, конечно. С тех пор я усвоила, что надо предохраняться.
- А мужика того посадили?
