- Ничего. Ничего не было. Просто забудь.
Он залпом допил свою бутылку и ушел одеваться. Я тоже оделся, мы сели рядом и открыли по третьей бутылке. Включили телевизор и молча пялились в экран. Я хотел поговорить, но он был явно не настроен.
Пришли девчонки. Они все-таки купили два мобильных телефона и теперь пытались с ними разобраться. Это было неплохо, потому что на нас они не обращали внимания.
- Я пойду сегодня спать пораньше, - сказал Казачок через час, когда они пытались понять, почему не удается позвонить с одного аппарата на другой.
- Я тоже, - заявил я.
Казачок посмотрел на меня и отрицательно покачал головой. Он не хотел, чтобы я шел с ним. И я остался.
Едва хлопнула дверь спальни, Марина спросила меня:
- Что у вас случилось?
- Сам не знаю, - ответил я.
- Мне надо с ним поговорить?
- Не знаю, говорю же. Вряд ли он захочет с кем-нибудь это обсуждать.
- А ты хочешь с кем-нибудь это обсудить? – спросила Соня.
- Не знаю, - признался я, - На самом деле, говорить не о чем.
- Уж конечно, - усмехнулась Марина, - Я хорошо знаю Казачка. Он выглядит так, как будто сильно в чем-то накосячил, и теперь жалеет. А такое бывает очень редко.
- Как мило, - хихикнула Соня, - Руслан, а ты о чем-то жалеешь?
- Неа, - я против своей воли широко улыбнулся.
- Я поняла, - сказала Соня, в десятый раз собирая телефон, - Мы не той стороной сим-карты вставили. Сейчас должно работать.
- Лишь бы он не решил сбежать, - сказал я.
- Он может, - Марина смотрела не на меня, а на экран телефона, - Попробуй его успокоить. И что бы ты ни сделал, не делай так больше.
- Хорошо, - сказал я.
- Серьезно? – Соня, наконец, оторвалась от этого чертового аппарата и посмотрела на меня, - Ты послушаешься и больше не будешь?
Я вздохнул и сказал, что пойду спать. Нам с Казачком и в самом деле надо было поговорить, пока он не запаниковал окончательно. Он не спал, я слышал по его дыханию. Я не стал раздеваться, прямо в майке и спортивных штанах лег на другую сторону кровати и уставился на его затылок. Я молчал, и он тоже. Я знал, что рано или поздно он не выдержит и повернется ко мне. Он не из тех, кто способен затаиться и бесконечно выжидать, изображая безразличие. И он повернулся, молча посмотрел на меня.
- Ты ведь не собираешься сбежать? – спросил я тихо.
- Собираюсь, - ответил он, - Я ни хрена не понимаю. Что мы делаем?
- Мы больше не будем ничего делать, если ты не хочешь. Можем просто забыть об этом и никогда не возвращаться к этой теме.
- Хорошо, - сказал он, - Забыли. Ничего не было, да? И никогда об этом не будем говорить.
- Да.
Я подумал, что лучше так, чем потерять его навсегда.
На следующий день я сидел дома и разгребал свои конспекты, пытаясь определить, какие из них пригодятся мне в будущем, когда пришел Казачок.
- Ты рано, - сказал я, - Нет работы?
- Угу. А ты чем занят?
- Да ничем особенным. А что?
- Да просто, я подумал… Нечестно получилось, - сказал он небрежно.
Я оторвался от конспектов и посмотрел на него. Казачок стоял, заправив большие пальцы рук за ремень джинсов и старательно изображал максимальную беспечность.
- Что нечестно получилось? – я встал из-за стола и осторожно положил руки ему на плечи, - Ты хочешь поговорить о…
- Слышь, Поэт, мы же решили, что никогда не будем об этом говорить, так?
- Так.
- Вот и стой молча.
Он резко опустился на колени и, задрав вверх мою майку, прикоснулся губами к дорожке волос, ведущей вниз от пупка. Один поцелуй. Короткий. Почти невесомый. А у меня тут же зашумело в ушах и потемнело перед глазами, потому что вся кровь моего организма устремилась к одному месту. Казачок потянул вниз мои штаны вместе с трусами.
- Если не хочешь, просто скажи.
- Похоже, что я не хочу? – усмехнулся я, путаясь пальцами в его волосах.
И его теплый рот окружил меня. И опять это было слишком быстро. Я отчаянно хотел сохранить этот момент навсегда, а получилось всего на минуту. А еще он проглотил. Спокойно, не поморщившись, и к тому же слизнул последнюю каплю. Легко и изящно поднявшись, он заявил:
- Я в душ.
Я даже возразить не успел, как он закрылся в ванной на замок и включил воду. Вышел только через полчаса, злой и угрюмый.
- Я думал, ты там утонул, - проворчал я.
- Не, все норм. Есть у нас, что пожрать?
- Остатки пирога в холодильнике.
- Круто.
Казачок вытащил тарелку с пирогом, отрезал кусок и уселся за стол.
- Что это было? – спросил я, садясь напротив.
- Где? – ответил он с набитым ртом.
- Ты знаешь, о чем я.
- Мы же решили, что не говорим об этом, - он бросил на меня злобный взгляд.
- Молча делаем? – мне стало смешно, - Детский сад.
Он закатил глаза и встал из-за стола, взял тарелку с последним куском пирога, спросил меня:
- Будешь?
Я покачал головой, и он убрал пирог в холодильник.
- Пойду обратно на работу, - сообщил он, - Мне там одну тачку закончить надо.
- Серьезно? То есть, ты именно для этого приходил?
- Ага, пожрать.
Он оделся и ушел, оставив меня размышлять о том, что произошло. Он сказал, что нечестно получилось. А теперь, значит, справедливость восстановлена? Выходит, на этом все?
