На следующий день после этого странного знакомства я пришел домой к своей однокласснице Соне, доделывать проект по химии. Я всегда вызывался быть с ней в паре, а она не возражала. У нее были две подружки, но они были в паре друг с другом, а я старался не упустить ни одного шанса пообщаться с Соней. Разумеется, из-за ее красоты. Я получал невероятное эстетическое удовольствие, разглядывая ее тонкую фарфоровую кожу, длинные пальцы, блестящие упругие локоны. Она была похожа на фею из детских сказок, и многие ребята из школы были бы не против с ней замутить, но боялись. Слишком уж высоко она задирала нос, была слишком красивой для отличников-задротов и слишком умной для раздолбаев вроде меня. Но раздолбаев, в отличие от задротов, такие мелочи не останавливают. Я быстро понял, что она не любит фамильярности и пошлости, но любит справедливость. Поэтому я пару раз громко, но вежливо, поддержал ее в какой-то ерунде вроде неприемлемости списков позора для неплательщиков в фонд класса, и вот уже она не смогла отказать мне, когда я предложил сидеть за одной партой. Слово за слово мы подружились, и со временем я стал частым гостем в ее доме.
Нам оставалось совсем немного до конца проекта, но я постоянно отвлекался на свои мысли.
- Что случилось, Руслан? Маме хуже? – вежливо поинтересовалась Соня.
Она часто задавала вопросы о моей жизни, и я никак не мог понять, ей правда интересно, или она поддерживает беседу. На всякий случай, я старался отвечать правду, чтобы она не решила, что я лжец, но коротко, чтобы она не решила, что я пустозвон. Но даже из коротких ответов она, наверное, уже знала обо мне всё, что можно было знать. Или почти всё.
- Нет, мама все также, - ответил я.
- Но ты переживаешь?
- Да, но я не из-за этого отвлекся. Извини. Давай доделаем.
- Если хочешь, можем прерваться, - предложила она, - На кухне есть хлеб и сыр. Пойдем, сделаем бутербродов.
Нарезая сыр, я спросил:
- Как у тебя дела?
Мне не хотелось, чтобы она продолжила свои расспросы, и я решил перехватить инициативу. Но, видимо, не слишком удачно.
- В каком смысле? – удивилась Соня, - Как всегда, полагаю.
- Ты волнуешься из-за экзаменов?
- Не очень, я неплохо готова. И меня в медицинский уже берут без экзаменов, благодаря той олимпиаде. А ты волнуешься?
- Не очень. В технический я поступлю точно.
- Что случилось? – Соня уложила бутерброды на тарелку и понесла их в комнату, - Ты сам не свой. Не возражаешь, если мы будем есть руками? Или захватить приборы?
- Умоляю, никаких приборов! – воскликнул я, и вот тут можно было перевести тему, она явно давала мне такой шанс, но я им не воспользовался, - Помнишь, я рассказывал тебе про Макса?
- Да, конечно. Как у него дела?
Я вздохнул. Мне все равно надо было с кем-то поговорить.
- Плохо. Вчера я пытался увести его с пятачка красных фонарей, но он не пошел со мной.
- Жаль. Вряд ли ты можешь что-то еще сделать для него.
- Да, наверное. Я там, на улице, познакомился еще кое с кем. Парень и девушка. Казачок и Марка.
- Марка? Интересное имя.
- Марина. Она классная. Знаешь, такая боевая. Мелкая, но смелая. Такая крутая и развратная девица, детдомовская.
- Понятно, - улыбнулась Соня, - Крутая и развратная – просто мечта! А он?
- Не знаю. Он… тоже крутой, наверное. Даже борзый. Нерусский по виду. Огромные черные глаза, кудрявые волосы. Красавчик, хоть и с переломанным носом.
- Казачок… Он из тех детдомовских, что проводят время возле лицея, да? Я мимо этих молодых людей не хожу, но слышала, как они кому-то кричали, что сейчас Казачок придет и так ногами изрисует – мама родная не узнает, - усмехнулась Соня, - Может быть, это про другого Казачка?
- Не знаю. Меня он не бил. Но думаю, что он вполне на это способен.
- Как думаешь, почему его Казачком зовут?
- Ну, может, он из казаков, - удивленно предположил я, - Какая разница, почему его так зовут? Меня вот Поэтом зовут потому что я в третьем классе на конкурсе стихов победил. Просто привязалось как-то прозвище, и все.
- Итак, ты с ними познакомился. И что дальше?
- А дальше ничего, - поспешно сказал я, - Просто я не уверен, стоит ли мне продолжать это знакомство.
- А ты хочешь его продолжить?
- Не знаю. Наверное, я не должен. Но они чем-то меня зацепили.
- Тебе понравилась девочка?
- Да. Она клевая.
- Значит, такие тебе нравятся? Крутые и развратные? Что ж, жаль, что я совсем не такая.
- Не, ты тоже клевая, - смутился я, - Только по-другому.
- Это значит, что я тебе нравлюсь просто как знакомая, а она – как девушка?
- Ты тоже мне нравишься как девушка, - тут же сообщил я.
Мы сидели на ее кровати, сохраняя небольшую дистанцию. Соня положила руку на мою шею сзади, слегка притянула меня к себе, и мы поцеловались. Я и не думал, что мы дойдем до этого так быстро, да еще и по ее инициативе. До этого момента мне не казалось, что я ей всерьез интересен. Я старался быть не слишком напористым, чтобы не напугать ее, но Соня сама просунула руку под мою футболку и положила мне на грудь, и я осторожно продвинул ладонь по ее бедру вверх, под юбку. Она не возражала. Какое-то время мы целовались, а потом она спросила:
