- Ничего такого. Просто меня тошнит от минета. Я хочу потрахаться, а вколола стимулятор, для продления удовольствия.
- Врешь, - говорит он, - Что это? Снотворное?
- Ну, зачем мне врать? – я слежу за его зрачками, - Разве мне надо, чтобы меня поймали еще и на этом?
- Точно врешь, - заявляет он и застегивает штаны, путаясь в молнии, а затем делает шаг к двери.
Он не успевает даже открыть замок, как его лицо искажает гримаса боли, и он хватается за сердце. Падает. Через несколько минут я спокойно фиксирую смерть. Ухожу со шприцем и неправильными рапортом, протоколом и согласиями в карманах. Проходя по коридору, слышу из одного из кабинетов резкий приказ:
- Не дергайся, лежи тихо, истеричка!
Коротко постучавшись, приоткрываю дверь и проскальзываю внутрь.
- Ирина Константиновна, подождите меня в моем кабинете, - говорю я врачу, - Я сама закончу осмотр.
- Как угодно, - отвечает эта стерва и выходит, высоко подняв голову.
Я сразу подозревала, что мы с этой новой врачиней не сработаемся, но ее привела главврач и настаивала на том, чтобы она именно у нас в послеродовом писала свою диссертацию. Вот пусть отправляет ее аналитический отдел, а к живым людям – только через мой труп.
Я ласково разговариваю с пациенткой, пока дезинфицирую руки и надеваю перчатки, – у нее небольшое осложнение после кесарева сечения, надо сделать вакуумную чистку. Ей неприятно, но я подробно объясняю, что именно делаю, заверяю, что мы все быстро исправим, и все будет хорошо.
- Мне сказали, что надо на неделю здесь остаться, - всхлипывает молодая женщина и шмыгает носом, - А как же грудное вскармливание?
- К сожалению, такие правила, - сочувствую я, - Лично я считаю, что в таких случаях достаточно приезжать на ежедневные осмотры, но мое мнение здесь не имеет никакого значения. И ребенка тоже в инфекционное отделение нельзя. Но Вы можете сцеживать молоко и передавать родственникам, если они будут возить стерильные бутылочки. Я назначу антибиотик, совместимый с грудным вскармливанием. Если такой возможности нет, все равно сцеживайтесь каждые три часа, и тогда легко восстановите грудное вскармливание, когда вернетесь.
- А если ребенок больше не возьмет грудь?
- Скорее всего, возьмет. Возможно, будет отказываться первое время и требовать бутылочку, но добровольно помирать от голода не захочет. Но даже если не возьмет – ничего страшного, будете кормить смесью. Нет никаких абсолютных доказательств того, что смесь негативно влияет на здоровье ребенка. Кормить грудью просто удобнее для большинства женщин, потому что это бесплатно, не надо стерилизовать бутылочки, можно не бояться надолго уйти с ребенком из дома. Но многим кормить грудью неприятно или неудобно, и тогда искусственное вскармливание прекрасно подойдет. Поэтому решение всегда за Вами. Если что, у нас при роддоме есть консультант по грудному вскармливанию. Если что-то пойдет не так, приходите и получите консультацию. Это бесплатно.
Женщина немного успокаивается, и к концу процедуры ее слезы совсем высыхают. Она даже улыбается и благодарит, в свою палату уходит в приподнятом настроении. Я заполняю карточку и иду в кабинет. Главврач уже там – значит, Ирина успела настучать.
- Замечательно, что Вы уже здесь, Вера Алексеевна, - говорю я, - Я как раз собиралась обсудить необходимость соблюдения врачебной этики.
- Софья Андреевна, - отвечает она раздраженно, - Раз уж Вы так открыто метите на мое место, Вам следовало бы проявлять себя при выполнении непосредственных обязанностей, а не шпионить за другими врачами, к которым Вы испытываете личную неприязнь.
- У меня нет личной неприязни к Ирине Константиновне, - возмущаюсь я, - Но я считаю недопустимым откровенное хамство в отношении пациенток. Они уязвимы и напуганы, им необходима поддержка. Мы не машины чиним, мы с людьми работаем!
- Ирина Константиновна – прекрасный врач, и Вам это известно. Другого у нас нет на данный момент. Вы же не можете постоянно выполнять за нее ее работу. У Вас своя есть.
Она права. Ирина совсем не так плоха. Она базарная хамка, но свое дело знает. Другое дело, что не все так просто.
- Когда у женщины нестабильный гормональный фон, резкие перемены в жизни, плюс боли и внезапные незапланированные трудности, грубость со стороны авторитетного лица, в том числе медперсонала может плохо повлиять на результат лечения, - озвучиваю я прописные истины, - Может пропасть молоко, могут прекратиться сокращения матки, может даже ухудшиться заживление швов. Я не из вредности не хочу подпускать эту женщину к пациенткам.
- Я понимаю, Софья Андреевна. Но какой у нас есть выбор?
- У нас – никакого, только пытаться воспитывать ее. А вот у нее есть выбор. Пусть переквалифицируется в патологоанатома, и всем будет хорошо. Нам, кстати, как раз требуется интерн в МОРГ. Да, диссертацию напишет чуть позже, но какие ее годы?
- Я ей предложу, - улыбается главврач, - Ты-то диссертацию свою дописываешь, девочка моя? Мне давно на пенсию пора, но не хочу, чтобы кто-нибудь тебя обскакал.
- Спасибо за оказанное доверие, - улыбаюсь я, - Постараюсь ускорить процесс.
