Музыка стала его спасением. Пока он играл, его уважали. Пока в руках у него была гитара, никто над ним не издевался. Но девушки у него никогда не было. В тридцать четыре года он оставался девственником.
У него есть и настоящая работа. Музыкальным учителем в школе на полставки. А летом он играет на улице, чтобы заработать на записывающее оборудование.
Монс мечтает пробиться, стать знаменитым певцом, выпустить альбом и поехать в турне.
Он сотни раз посылал свои демо-записи в звукозаписывающие компании, но всегда получал один и тот же ответ: «Спасибо за ваш интерес к нашей компании, но, к сожалению, в данный момент мы не можем ничего вам предложить».
Только один раз ему позвонили и сказали:
– Нам понравилась ваша кассета. Приходите к нам в офис.
Разумеется, он пришел.
– Честно говоря, ваши песни хороши, но конкуренция в этой отрасли слишком сильная: недостаточно хороших песен и хорошего голоса. Поэтому ничего не получится, если вы будете петь их сами, понимаете? Одного таланта сегодня не хватит, понимаете?
Он все прекрасно понял. Им нужна внешность. Красивое лицо и здоровое тело. Им не нужны уроды.
Он просто встал и ушел, даже не попрощавшись. Больше всего ему хотелось отпилить себе ноги.
– Стуребю, – говорит он контролеру в окошке и получает назад проштампованный билет с дежурным «спасибо». Это молодой парень, наверно, студент, которому нужны деньги на учебу.
Монс скучает по прежнему контролеру – женщине, вечно вязавшей шарф. Белый, как ее волосы. Почему-то он всегда стоял перед ней дольше, чем обычно. Разглядывал морщинки на лице, любовался тем, как ловко она орудует спицами, как опирается локтями на стойку. Иногда их глаза встречались.
Некоторых людей трудно забыть.
Подходит поезд. Монс садится в вагон. Зеленая ветка. Поездка займет пятнадцать минут. Пятнадцать минут, и он будет в Стуребю – районе, где живут одни эмигранты. Монсу там нравится. Ему нравится аромат экзотических специй из окон, пестрая смесь языков и переплетение судеб в его подъезде.
У многих – трагические воспоминания о войне и пытках. Много хромых и инвалидов, похожих на него. При виде безногих Монс пытается убедить себя в том, что он должен благодарить судьбу за то, что, по крайней мере, может ходить, но это не сильно помогает.
Он пытался подружиться с соседями, но большинство предпочитает держаться соотечественников. Иногда они устраивают партию в шахматы с горбатым Ханахом из Афганистана, который когда-то играл в симфоническом оркестре и обожает Шуберта, Бетховена и Штрауса. Перед партией они включают пластинку, но партии случаются все реже. Ханах почти не встает с постели: его мучают боли в спине и горькие воспоминания. Ему хочется побыть наедине со своим горем, и он никому не разрешает к нему приближаться.
Молодая женщина тайского происхождения с тремя вопящими детьми идет ему навстречу. Взгляд узких глаз совершенно пустой. Наверняка продалась какому-нибудь жирному шестидесятилетнему старику, который не дает ей покоя своими приставаниями, называет шлюхой и устраивает скандал, если она пересолила суп или слишком долго говорила по телефону. К тому же он требует, чтобы на прогулке она шла на два шага позади него, и хочет, чтобы она родила еще ребенка.
Молодой человек, с поднятым воротником и тревожной морщинкой на лбу. Не знает ни кто он, ни кем хочет быть. Только – что не хочет быть похожим на своего отца, которого ему так хочется убить.
Мужчина средних лет, в поношенном костюме, с плохой кожей. То и дело чешет руку, думая, что никто этого не видит. Но девочка рядом морщится от отвращения.
Женщина лет шестидесяти, полная, в широких брюках цвета хаки и лиловой блузке. Руки, спина, затылок ноют. Поймав свое отражение в витрине, она удивленно смотрит – неужели это она, эта женщина, вцепившаяся в сумку, женщина, на которую никто не обращает внимания, женщина, чье лицо никому не запоминается?
Девочка-подросток. За ее надменностью и крутизной прячутся шрамы. Голод она утоляет жвачкой и диетической колой. Ей известно все об оральном, анальном и групповом сексе и ничего – о любви и нежности. Каждую ночь ее тошнит.
Он видит их насквозь. Читает их мысли. Иногда Монсу кажется, что он ясновидящий.
Пятнадцать минут прошли. Монс выходит на платформу, спускается по лестнице вниз и оказывается на улице. Проходит мимо мужчины, который каждый день кормит голубей в сквере. Они такие жирные, что с трудом могут взмахнуть крыльями. Мужчине просто не хочется идти домой. Он тянет до последнего, чтобы вернуться уже к ночи.
Монс проходит мимо восьмидесятилетней старушки, которая последние годы жизни посвятила уборке мусора в парке. Она подбирает ветки, сучки, мусор, даже поправляет травинки на лужайке. Случается, что дети швыряют мусор прямо ей под ноги, чтобы смотреть, как она будет его поднимать. И она всегда поднимает. Не говоря ни слова. Если она с кем и говорит, то только с букашками на земле. Никто не знает, как зовут эту старушку. Даже она сама.
