Плеснув немного вина в соус, Каспер прячет бутылку и идет накрывать стол в саду. Ставит праздничный сервиз, салфетки. Как же он рад приезду дочери.
В спальне на левой стороне постели по-прежнему лежат мамина подушка и одеяло. В ее кабинете тоже все точно так же, как было при жизни. Отец даже не вынес мусорную корзину.
В папиной комнате все стены увешаны фотографиями счастливой семьи. Беа старается на них не смотреть. Ее цель – найти бутылки. После недолгих поисков она находит три штуки. Ей бы на таможенном контроле работать.
Зайдя в ванную комнату, она выливает содержимое бутылок в раковину. Открывает шкафчик и констатирует, что все мамины туалетные принадлежности, включая духи, крем, расческу, заколки, помаду и пачку тампонов, по-прежнему на месте.
Ничего не тронув, Беа выходит из ванной и идет в свою прежнюю детскую. Там она сидит какое-то время и скучает по папе.
После еды они пьют кофе с шоколадом и курят кубинские сигары, принесенные Беа. Из гостиной доносятся бойкие ритмы «Битлз», которые он слушает в последнее время. Магнитофон включен на полную громкость, окно приоткрыто. Не хватает только бокальчика десертного вина.
– Хочешь еще кофе?
Беа качает головой, догадываясь, что он задумал.
– Все равно поставлю, – отвечает отец и спешит в кухню, чтобы тайком опрокинуть стопку «Грэм Порт». Выпив, он ставит кофейник на плиту, потом размешивает ложку разрыхлителя для теста в воде и полощет рот, чтобы убрать запах спиртного: этому приему его научил другой алкоголик, с которым они вместе выпивали, пока он не решил, что слишком хорош для такой компании.
Он возвращается в гостиную и подливает кофе в чашки, несмотря на то что она отказалась, и отпивает горячую черную жидкость, пряча глаза от дочери, потому что она все знает.
Его выдал белый налет на рукаве рубашке. Беа этот прием тоже известен.
Они еще какое-то время болтают ни о чем, словно ходя вокруг да около бомбы, готовой взорваться в любой момент. Но никто не отваживается ее коснуться.
Чертов пьяница, тебе нужна помощь – общество анонимных алкоголиков или реабилитационная клиника.
Это не моя вина, что Эбба умерла, что у меня не было сил.
Шш…
Шш…
– Читала что-нибудь интересное в последнее время?
Беа рассказывает про труды философов, которые изучала на досуге, делая вид, что понимает, о чем говорит. Отцу Беа сказала, что занимается научной работой, но без подробностей, мотивируя это тем, что наука эта слишком сложна для понимания. Именно это он и отвечает, когда люди спрашивают про дочь. То же самое отвечает и Беа. Все равно никто не будет звонить в университет и проверять. Она сама преподает? Иногда. Вы, наверно, ей гордитесь? Конечно. На выпускном были? Разумеется. Нервничали? Конечно. Даже больше нее.
– Я хочу тебе кое-что показать.
Он внезапно оживляется, мина между ними откатывается в сторону, и он даже инстинктивно берет ее за руку.
Беа не убирает руку. Ей кажется, что его рука такая же большая по сравнению с ее собственной, как когда-то в детстве.
– Я купил его на прошлой неделе.
Они обходят кругом его гордость – бирюзовый «кадиллак» с обитыми красной кожей сиденьями, полированными ручками и легендарным прошлым лучшей машины для охоты на девчонок. Его задние сиденья пережили немало бурных моментов.
– Мотор барахлит, система охлаждения тоже, да и днище проржавело, но за пару недель я это исправлю. Будет мурчать, как котенок.
Отец садится за руль. Одну руку кладет на спинку пассажирского сиденья, второй опирается на открытое окно. Пальцами постукивает по рулю. Он поднимает лицо к солнцу и чувствует необыкновенную свободу.
Беа наблюдает за ним с улыбкой. Он еще не разучился получать удовольствие от жизни. Сама Беа уже и не помнит, когда ей было по-настоящему хорошо. Приятно, что под личиной пьяницы еще остается человек.
– Прокатимся?
Жмурясь на солнце, он вопросительно смотрит на нее. Глаза у него поразительно светлые.
– А он выдержит?
– Только вокруг квартала.
– Можешь отвезти меня на станцию.
Пальцы на руле замирают.
– Уже?
В голосе заметно разочарование. Но на часах шесть, она у него уже шесть часов. Этого более чем достаточно.
– У меня дела.
Молчание.
– Тогда иди за вещами.
Беа идет в дом, берет рюкзак и куртку и возвращается к машине. Беа ненавистна сама себе. Ей не хочется уходить. Хочется остаться здесь навсегда. И одновременно хочется никогда больше его не видеть.
Они едут на станцию. На прощание он робко гладит ее по щеке. Когда дочь скрывается из вида, он не может сдержать рыданий.
Чудесная жена, четверо детей, пятеро внуков. Вскоре ожидается появление еще одного. Виктор ковыряется в тарелке. Шум его раздражает, и он чувствует себя неблагодарным.
Мирья с Розой весь день трудились на кухне, готовясь к празднику. Все ради него. Но ему ничего не хочется. Даже к десерту не притронулся, хотя обожает сладкое. В доме стоит страшная жара. Все вспотели, несмотря на открытые окна. Давно надо было починить вентилятор, но у Виктора нет сил, а никто другой не вызывался помочь.
