В утренней газете он читал рецензию на новый альбом молодого смазливого певца, который сам пишет свои песни и у которого наверняка нет проблем с ногами. И не важно, что у него внутри. На душу СМИ наплевать. Им наплевать на то, что эти поп-идолы рыдают каждую ночь из страха состариться и подурнеть. Наплевать, что они не могут общаться нормально без алкоголя. Наплевать на то, что они впадают в панику при одной мысли о том, что им нужно на сцену, и горстями глотают успокаивающие таблетки. А потом успокаивающего им уже мало. Они переходят на наркотики, сначала слабые, потом посильнее. И уже не могут жить без наркотиков. Под конец они умирают от передоза, оставив после себя гору платиновых альбомов, дюжину внебрачных детей от фанаток, которые будут драться когтями и зубами за наследство, чтобы СМИ было о чем писать.
Дайте мне их место! Я заставлю мир боготворить меня, думает Монс. Сыграв еще пару песен, он делает перерыв, чтобы наполнить бутылку и изучить переулок.
Все ворота заперты, так что остается только читать таблички на домофонах. Судя по табличкам, в переулке располагаются четыре мелкие конторы, приемная врача и две частные квартиры.
Может, ее фамилия Йегер или Тибпаст? А что, если она замужем? Или у нее есть друг?
Интересно, как она выглядит, когда спит? И что ест на завтрак? Как звучит ее смех? Слушала ли она его кассету?
Монс хорошо помнит единственный поцелуй в своей жизни. Это было на школьной дискотеке. Ему было четырнадцать. Сидя на диване, он ел попкорн и смотрел, как другие танцуют. Внезапно на диван рядом с ним уселась девочка. Она была из другой школы и не знала о его ногах. И по ней видно было, что в тот вечер она пила не только лимонад. Девочка спросила, почему Монс не танцует, и он ответил, что у него нет желания.
– Ты такой хорошенький, – внезапно сказала она и прижалась губами к его губам. Поцелуй был теплым и мокрым. И сладким. Оторвавшись от него, девочка рассмеялась и исчезла. Это был первый и последний раз, когда он ее видел.
Целый месяц после того дня он чувствовал себя счастливым. Чувствовал себя таким же, как все. Он просто не мог думать ни о чем другом, и оценки в школе стали заметно хуже.
Прислонившись к каменной стене, Монс наслаждается прохладой.
Четырьмя этажами выше Джек размешивает таблетку от обезвоживания в стакане воды, чтобы спастись от жары. Вентилятор работает, окно открыто. Согласно календарю, прошло триста пятьдесят девять дней с той ночи, когда они с Эвелин в последний раз любили друг друга. Он точно помнит дату, потому что на следующее утро признался в своей измене, и она исчезла.
Выпив стакан воды с нерастворившейся до конца таблеткой, Джек смотрит на часы. Без пятнадцати двенадцать. В час, когда пробки рассасываются, он обычно обедает.
Джек поднимает трубку, набирает код, чтобы скрыть номер, и звонит Эвелин на работу. Она поднимает трубку, и он молчит. От звука ее дыхания в трубке у него мурашки бегут по коже.
– Джек, это ты?
Он кладет трубку, встает, подходит к окну, смотрит в стену на другой стороне улицы, расстегивает ширинку и начинает мастурбировать, представляя ее тело.
Через пару минут он со стоном кончает. Вытирается салфеткой, застегивает ширинку, возвращается в приемную и по очереди начинает вызывать пациентов, записанных на первую половину дня.
Хельга Гиертц, семьдесят четыре года, на грани старческого маразма, трещит, как попугай, приходит раз в неделю и жалуется на мозоли и изжогу. Это начинает действовать ему на нервы. Он уже подумывает о том, чтобы отправить ее к психиатру или выписать таблетки, от которых она так устанет, что не сможет сюда дойти.
Агнета Буман, сорок три, мать троих детей. Недавно сделала пластическую операцию и теперь постоянно жалуется на беспричинную усталость и требует направление к специалистам во всех областях.
Оке Андерссон, пятьдесят семь, смущенно показывает свою экзему и просит выписать мазь, чтобы не так чесалось. Без проблем. Выписывает рецепт. А как обстоит дело со сном? Неважно. Снотворное пробовали? А от них не бывает побочных эффектов? Совсем никаких. Тогда выпишите, доктор. Спасибо доктор, большое спасибо. Он чуть ли не кланяется, хоть Джек ему в сыновья годится.
Пора на обед, но сначала он звонит в цветочный магазин и просит послать двадцать пять роз Эвелин на работу. Они обещают доставить их до конца рабочего дня. Нет, на карточке ничего писать не нужно.
Покинув приемную, Джек выходит на улицу Вэстерлонггатан и проходит мимо Монса, вернувшегося после сосиски с картофельным пюре к своему месту на площади.
Уличные музыканты ему не нравятся. Они насилуют уши своей музыкой. Им наплевать на то, что иногда людям хочется побыть в тишине. Окинув Монса презрительным взглядом, Джек спешит в свой любимый ресторан, где заказывает здоровый обед: вареную треску с отварным картофелем и вареными овощами. Удивительно, как его мозг еще не размягчился от всей этой вареной еды. Он жует обед без особого удовольствия, только потому, что хочет быть в форме, если вдруг Эвелин пожелает снова до него дотронуться.
