Завтра утром они возвращаются домой. Врачи сказали, что он уже оправился после операции, но, скорее всего, им просто нужна палата для другого пациента. Виктор нагибается и сблевывает на пол желтую желчь. Ему предстоит несколько месяцев ходить на сеансы химиотерапии два раза в неделю, а потом – новое обследование, чтобы узнать, есть ли результат.
Как будто с помощью обследования можно выяснить, как он себя на самом деле чувствует. Да и как можно себя чувствовать, когда кажется, что вся твоя жизнь висит на волоске. Виктору чудится, что он стоит на высокой скале без спасительных крыльев за спиной, а у подножия скалы простирается вся его жизнь. Смотреть вниз нелегко: слишком много ошибок он совершил. Он предавал, лгал, очернял, намеренно причинял боль, высмеивал людей и даже увел чужую невесту.
Но разве не может служить ему оправданием та любовь, которую он испытывает к этой женщине и их детям? Разве не искупает она его грехи?
Как они встретились с Розой?
Ему было двадцать два года. Жизнь была легкой и беззаботной. Виктор мечтал о работе международного корреспондента на Шведском радио, но у него не было способностей к журналистике, в чем он долго отказывался себе признаться.
В Сомали он приехал в то время, когда почва трескалась от сухости, а любая муха означала холеру. Он рассчитывал задержаться там на пару недель, а остался на два года. Столько времени ему потребовалось, чтобы убедить Розу (изучавшую юриспруденцию в университете и помолвленную с математиком, одобренным ее кланом), что им суждено быть вместе.
Он притворялся, что берет у нее интервью, записывал ее на диктофон, утверждая, что Шведское радио заказало ему репортаж о том, как живется студентам в Сомали.
Он выяснил, кто ее ближайшие друзья, познакомился с ними, влился в компанию.
Чтобы добиться ее расположения, он испробовал все. Пел ей шведские песни, ухаживал за ней с галантностью Джеймса Бонда, подчеркивал, что он иностранец.
Этого было достаточно, чтобы привести математика в ярость.
Довольно романтичная история, если подумать, думает Виктор, все еще сидя на унитазе.
Встает, подтирается, моет руки и полощет рот. Потом возвращается в палату, где по-прежнему спит Роза. Больничная койка узкая, но он все равно ложится рядом с женой, обнимает ее пышное тело и вдыхает аромат ее волос.
Для Розы самое прекрасное на свете – это проснуться и почувствовать дыхание Виктора затылком.
На втором месте в списке приоритетов у нее еда.
Она осторожно, чтобы не разбудить мужа, сползает с постели, надевает туфли и спешит вниз в кафе, чтобы заказать кофе и багет с сыром.
Подкрепившись, она звонит Мирье по телефону, чтобы убедиться, что у дочки все хорошо. Телефон Мирьи занят. Роза кладет трубку, тут же забывая про свое намерение позвонить дочери, потому что ее ждет то, что даст полное удовлетворение.
А именно два пирожных – с кокосом и пальмовым соком, – потому что ей трудно остановить выбор на чем-то одном. Потом Роза долго сидит, тяжело дыша, потому что у нее проблемы с холестеролом.
– Увидимся вечером?
Филиппу хочется секса. Настолько, что он готов трахнуть что угодно. И он зол. Настолько зол, что готов убить кого угодно. Даже себя.
– Я встречаюсь с подругой, – говорит Мирья, кидая взгляд на Софию, все еще расстроенную визитом брата.
– С какой еще подругой?
– Ее зовут София. Ты ее не знаешь. Она очень милая.
– Что вы собираетесь делать?
Он ревнует. Ревнует, потому что не хочет делить ее с какой-то подругой, хочет, чтобы она принадлежала только ему.
– Не знаю. Посмотрим фильм.
– Я могу прийти попозже.
– Мне нужно спать. Я сейчас одна занимаюсь кафе.
Чертова шлюха. Они же встречаются, какого хрена она не может ему дать сегодня.
– А завтра?
– Посмотрим.
Филипп скручивает запястье телефонным шнуром как жгутом, хочет остановить кровообращение.
– Я люблю тебя, – говорит он.
Иногда ему кажется, что это действительно так. Иногда ему кажется, что никакой любви не существует.
– А я тебя, – говорит Мирья и кладет трубку.
Она тоже обмотала шнуром запястье, сама не зная почему: она всегда так делает, когда говорит с ним по телефону.
– Почему ты его не бросишь? – спрашивает София.
Она испытывает сильную неприязнь к Филиппу, хотя никогда с ним не встречалась.
– Я его люблю, – отвечает Мирья. – В какой-то мере. Он бывает иногда мил.
– В какой-то мере? Иногда мил? Звучит неубедительно.
– Он отец моего ребенка.
– Ребенка, которого ты даже не хочешь.
На это Мирье нечего ответить, потому что она действительно не знает, чего хочет. Единственное, чего ей хочется, это спрятаться и все забыть. И не принимать никаких решений.
– А ты не можешь за меня решить?
– Нет.
Софии хочется коснуться Мирьи. Мирье хочется коснуться Софии. Но никто из них не отваживается сделать первый шаг.
– Тебе стоит рассказать родителям.
Софии не хочется никому читать мораль, но она не знает, как по-другому помочь Мирье.
– Не хочу.
Подруга похожа на пятилетнего ребенка, который, надувшись, упрямо повторяет: «Не хочу, не хочу, не хочу».
– Они все равно узнают рано или поздно.
– Не узнают, если ты им не расскажешь.
– Зачем мне это?
