– Потому что ты думаешь, что я сама не способна разобраться со своей жизнью.
– Разве я это говорила?
– Нет, но я могу представить, что ты обо мне думаешь.
Повисает напряженное молчание.
– Мирья, ты должна… – начинает София.
– Заткнись, чертов кретин! – вопит она, швыряя стакан на пол.
Они встречаются взглядами. Долго смотрят друг на друга в полной тишине.
На полу между ними поблескивают осколки разбитого стакана, готовые разрезать реальность.
– Да пошла ты к черту. – София поднимается и выходит.
– Стефан! – кричит ей вслед Мирья. – Стефан, Стефан, Стефан!
София со всей силы хлопает дверью. Стекла трясутся. Снова воцаряется тишина. Она не знает, что и думать.
Мирья тоже ничего не понимает. Она же любит Софию, что же сейчас произошло? Она вешает на дверь табличку «закрыто» и звонит Филиппу, чтобы сказать, что планы изменились.
Она приходит каждый день, изголодавшаяся по сексу. Начинает раздеваться прямо в дверях и умоляет взять ее на коврике в прихожей, несмотря на то что грубый материал колет ей спину. Еще ей нравиться заниматься сексом стоя, в гостиной, где она расцарапала ногтями обои, и в ванной комнате, где она может опереться о раковину. Она требует, чтобы он занимался с ней сексом на кухонном столе, на диване, на кровати. В обеденный перерыв она заходит в приемную и требует, чтобы он взял ее на полу, на кушетке, на столе. После секса она всегда слушает его сердце через стетоскоп и только потом уходит.
Джек ничего о ней не знает. Да особо и не хочет. Она для него просто эффективная таблетка обезболивающего, готовая часами выслушивать все, что у него наболело и о чем он никому никогда не рассказывал.
О пустоте, которая осталась после ухода Эвелин. О той маске, под которой он прятал свою боль. О родителях, которые никогда не понимали его и видели в нем только часть своей счастливой жизни. Об одиночестве, от которого никуда не деться, несмотря на то что записная книжка ломится от номеров и адресов. Об ощущении, когда кажется, что падаешь в бездонную пропасть.
Беа всегда готова его выслушать. Она обнимает его – и думает, что в самых смелых мечтах не представляла, что он сможет так ей доверять и делиться самым сокровенным.
Беа.
Он ее любит. Она это чувствует. Ему нет нужды произносить эти слова. Эвелин теперь в прошлом. Он выбросил все ее фото, сказав, что не хочет, чтобы они напоминали ему о том, как он помешался на своей любви и не было никого, кто помог бы ему развеять это наваждение.
Беа всегда готова ему помочь. Как и он ей. Они – спасательные жилеты друг друга. И теперь, когда они наконец вместе, все будет хорошо.
Джек убрал все снимки Эвелин в коробку и отнес на чердак. Он хотел их выбросить, но не смог себя заставить.
Он уже три раза поднимался на чердак и рылся в коробке.
С того разговора в столовой он больше не пытался с ней связаться. Как и она с ним. Думает ли она о нем?
Эвелин пытается не думать о нем, но каждый раз, когда занимается любовью с Патриком, ей кажется, что с Джеком это было гораздо приятнее. У него такие нежные руки. И ей не хватает его цветов, звонков, писем – этих постоянных доказательств его любви.
– Перевернись, – командует он.
Она принимает хрипотцу в его голосе за страсть и покорно переворачивается на прохладном полу в приемной.
– Выгни спинку.
Она делает, как он хочет. Джек кладет руки ей на бедра и входит в нее, думая об Эвелин. С губ его срывается страстный стон.
– Как приятно, – говорит он, целуя девушку в затылок.
– Я люблю тебя, – отвечает она, поворачивая голову, чтобы встретиться с ним глазами.
Джек ничего не говорит, не зная, смеяться ему или плакать.
Беа знает, что ему нужно время. Время, чтобы свежие раны затянулись и он тоже смог произнести эти слова.
Джек гладит ее по волосам, думая, что она все больше и больше ему нравится, и потому ему очень сложно отказаться от ее столь щедрых проявлений любви к нему.
– Сегодня вечером или завтра днем? – спрашивая она, одеваясь.
Джек знает, что должен сказать сейчас, что у них никогда не будет ничего, кроме секса, но не отваживается. Пока еще она ему нужна.
– Вечером! – отвечает Джек, которому тошно при одной только мысли, что придется остаться одному в квартире.
Беа целует его на прощание и уходит. В приемной она сталкивается с Монсом и радостно приветствует его.
– Я послушала твою кассету, – говорит она. – Просто здорово.
Он смотрит ей прямо в глаза – и знает, что она лжет. И что она спит с врачом, он тоже знает. Но это не мешает ему желать ее.
– Спасибо.
– Меня зовут Беа.
– Монс.
Они пожимают друг другу руки. Ее рука мягкая и теплая. Монс краснеет.
– Увидимся, – улыбается Беа и исчезает в дверях. Все мысли ее о Джеке, и только о Джеке.
Монс написал песню в ее честь. Она называется «Незнакомка».
