Мирья кивает. Конечно она рада. Осталось только выбрать – подиум или лифчик для кормления.
Беа закрывает за собой дверь, поднимает руки над головой и ждет, когда Джек опустит жалюзи.
По коже бегут мурашки. Звук опускающихся жалюзи у нее теперь всегда будет ассоциироваться с ожиданием любви.
Джек помогает девушке снять кофту. Кладет руки ей на груди и нежно сжимает, словно исследуя, нет ли опухоли.
Никакой опухоли. Только нежная, мягкая кожа.
Он к ней привязался. Надо с этим заканчивать. Нужно только выбрать подходящий момент. Но этот момент все никак не наступит. К тому же она такая симпатичная, и с ней так приятно заниматься сексом.
В постели она просто дикая кошка.
Заботится только о своем удовольствии.
Но иногда вдруг становится пассивной, как будто испытывает огромную усталость.
В такие моменты ей просто хочется лежать и позволять ему любить себя. В такие моменты Джек вспоминает, что она вообще-то его пациентка, которая страдает депрессией и приступами паники.
Это нехорошо, но так приятно.
Сегодня она расслабленно позволяет ему делать с ней все, что ему вздумается. Стоит ему одним жестом намекнуть, что он хочет поменять позу, как она тут же подчиняется. Их тела движутся в заданном ритме, и иногда Джеку кажется, что они стали одним целым. Это его пугает. Он не хочет подпускать ее ближе. Нужно соблюдать дистанцию. Нет, прогонять ее пока рано, потому что она дает ему ощущение счастья. Он даже поймал себя на мысли, что ему нравится после секса лежать и болтать с ней о разных глупостях, как это делают люди, когда встречаются.
Как он это делал с Эвелин.
– Я хочу познакомить тебя с папой.
Беа лежит на боку. В ее глазах – выжидание.
– Что?
Наверное, он приятно удивлен.
– На выходных, – продолжает Беа. – Небольшой ужин у меня дома. Без излишеств. Скромный семейный ужин.
Джек молчит. Наверное, тронут ее предложением.
– Он очень милый, – говорит Беа, гладя Джека по руке. – Ты ему понравишься. Я в этом не сомневаюсь.
Она представляет, как они с папой пожимают друг другу руку, заводят разговор, находят общий язык и позднее, вечером, пьют кофе на террасе, играют в покер, слушают музыку. Только не джаз. Это слишком рискованно.
Вот он, подходящий случай. Он подвернулся раньше, чем Джек планировал, но, может, оно и к лучшему.
– К сожалению, это невозможно.
– А в следующие выходные? Или на неделе.
Он боится смотреть ей в глаза:
– Этого не будет никогда.
Повисает тишина. Беа смотрит на него. Джек не осмеливается поднять глаза.
– Почему?
Он не может выдавить из себя ни звука.
– Отвечай, черт тебя возьми!
Он не знает, что сказать. Хочет только, чтобы она ушла и никогда больше не возвращалась.
– Ты милая, Беа, – говорит он, пытаясь подобрать правильные слова. – Правда, милая. Но я…
Удар!
Рука горит. Щека горит. Беа одевается и, прежде чем он успевает что-либо сообразить, вылетает из кабинета, на бегу кричит ожидающим в приемной, что доктор, который трахает своих пациентов, вызывает следующего. Мужчина тут же поднимается и выходит. Женщина нагибается, чтобы в открытую дверь получше разглядеть Джека, в одних трусах мечущегося по кабинету.
Оказавшись на улице, Беа останавливается и прислушивается к звонкой пустоте внутри.
Она чувствует себя пустой скорлупкой. Ей хочется вернуться в клинику и убить его. Или вернуться и сказать, что все это не важно, лишь бы Джек продолжал заниматься с ней сексом. Все равно на большее она не в праве рассчитывать.
Беа сплевывает на землю. И вдруг ее внимание привлекает музыка. Она поднимает глаза и видит Монса.
Монс.
Он ее заметил, но отводит глаза, потому что после встречи с противником не верит, что у него может быть шанс. Все, чего ему хочется, это забыть ее.
Беа не знает, почему подходит к нему и спрашивает:
– Чего ты не знаешь?
– Что? – удивленно смотрит на нее Монс.
Она кивает в сторону стопки кассет с надписью «Монс Андрен. I do not know»[3]. Беа не ждет ответа. Она сама не понимает, зачем задала этот вопрос.
От удивления Монс не знает, что ответить, и, не дождавшись от него реакции, Беа разворачивается и идет прочь.
– Это долгая история, – говорит он наконец. Поднимается, быстро собирает вещи и бежит ее догонять.
Беа не замечает, что Монс идет за ней следом. Она вообще ничего вокруг себя не замечает. Она просто идет вперед, с каждым шагом все острее ощущая пустоту внутри себя.
Вторая пациентка тоже в спешке покидает клинику, стоит ему выйти из кабинета в трусах и полурасстегнутой рубахе. Лицо у него такое, что можно детей пугать.
Джек себя не узнает.
Он запирает дверь. Лишь бы никогда больше ее не открывать.
У него больше нет сил помогать другим. Ему самому нужна помощь, и только один человек в целом мире может ему помочь. Но она сказала «нет».
Джек возвращается в кабинет и ложится на кушетку. Ему трудно дышать. Грудь сдавило невидимыми тисками. Джек ловит ртом воздух, забыв, как дышать.
Протягивает руку к сотовому на краю стола, но нет сил. Собирает силы, приподнимается на локте, чтобы взять телефон, берет его и в ту же секунду падает на пол.
