Для Розы самое прекрасное на свете – это проснуться и почувствовать дыхание Виктора затылком.
На втором месте в списке приоритетов у нее еда.
Она осторожно, чтобы не разбудить мужа, сползает с постели, надевает туфли и спешит вниз в кафе, чтобы заказать кофе и багет с сыром.
Подкрепившись, она звонит Мирье по телефону, чтобы убедиться, что у дочки все хорошо. Телефон Мирьи занят. Роза кладет трубку, тут же забывая про свое намерение позвонить дочери, потому что ее ждет то, что даст полное удовлетворение.
А именно два пирожных – с кокосом и пальмовым соком, – потому что ей трудно остановить выбор на чем-то одном. Потом Роза долго сидит, тяжело дыша, потому что у нее проблемы с холестеролом.– Увидимся вечером?
Филиппу хочется секса. Настолько, что он готов трахнуть что угодно. И он зол. Настолько зол, что готов убить кого угодно. Даже себя.
– Я встречаюсь с подругой, – говорит Мирья, кидая взгляд на Софию, все еще расстроенную визитом брата.
– С какой еще подругой?
– Ее зовут София. Ты ее не знаешь. Она очень милая.
– Что вы собираетесь делать?
Он ревнует. Ревнует, потому что не хочет делить ее с какой-то подругой, хочет, чтобы она принадлежала только ему.
– Не знаю. Посмотрим фильм.
– Я могу прийти попозже.
– Мне нужно спать. Я сейчас одна занимаюсь кафе.
Чертова шлюха. Они же встречаются, какого хрена она не может ему дать сегодня.
– А завтра?
– Посмотрим.
Филипп скручивает запястье телефонным шнуром как жгутом, хочет остановить кровообращение.
– Я люблю тебя, – говорит он.
Иногда ему кажется, что это действительно так. Иногда ему кажется, что никакой любви не существует.
– А я тебя, – говорит Мирья и кладет трубку.
Она тоже обмотала шнуром запястье, сама не зная почему: она всегда так делает, когда говорит с ним по телефону.
– Почему ты его не бросишь? – спрашивает София.
Она испытывает сильную неприязнь к Филиппу, хотя никогда с ним не встречалась.
– Я его люблю, – отвечает Мирья. – В какой-то мере. Он бывает иногда мил.
– В какой-то мере? Иногда мил? Звучит неубедительно.
– Он отец моего ребенка.
– Ребенка, которого ты даже не хочешь.
