Роза снова за штурвалом, и управляет кафе железной рукой. Она печет булки, пироги и хлеб и слишком часто пробует их при готовке. Она моет полы, протирает столы, вытряхивает скатерти, бранится с поставщиками, ходит с Мирьей за покупками, спрашивает, почему дочь не в духе, но получает уклончивые ответы.
Наверно, поругалась с Филиппом, думает Роза, или просто переходный период.
У Розы самой в последнее время плохое настр оение, но она обещала себе быть сильной ради Виктора. Ей нужно поставить его на ноги.
Виктор почти все время проводит в постели, слушает радио, смотрит в окно, читает книги про рак и позитивное мышление, мечется между отчаянием и надеждой, теряет волосы и килограммы и не узнает себя в зеркале.
Завтра ему снова в больницу на облучение. Одна мысль о том, что нужно сесть в машину, поехать в больницу, зайти в палату, в капсулу, поговорить с врачом, который не может ничего обещать, вернуться к машине, поехать домой, уже отнимает у него в силы. Для Виктора пойти в больницу все равно что взойти на Эверест без кислородной маски, на что, впрочем, некоторые идиоты решились и тем самым вошли в историю (и обрели бессмертие), удостоившись всяких почестей. Гораздо сложнее тем, кто выжил.
Всем, кто победил рак, стоило бы вручать медаль за мужество, думает Виктор, переключая радио на канал, где играют Сибелиуса.
Музыка наполняет комнату, и на глаза Виктора наворачиваются слезы.
Он плачет теперь каждый день, потому что любая мелочь вызывает у него слезы. А музыка Сибелиуса так прекрасна, что причиняет ему боль. Она ранит его в самое сердце.
Роза то и дело заходит в спальню с чашкой чая и утешительными словами. Приносит лимонад и свежую выпечку. Но Виктора тошнит от одного запаха.
– Я больше не выдержу, – повторяет он.
– Конечно выдержишь, – отвечает Роза, вспоминая, как те же слова он говорил ей перед родами.
– Нет, не выдержу.
В голосе паника.
– Скоро все кончится, – утешает его Роза. – Скоро тебе станет лучше.
Она гладит его по голове, не понимая, что ему не нужны ее утешения. Что ему хочется ее ударить, но нет сил даже убрать руку со лба.
– Я хочу спать, – бормочет он, желая, чтобы она ушла.
– Хорошо, – улыбается Роза.
Роза уходит. Теперь можно вздохнуть свободно. Виктор ощущает огромную тягу к разрушению. Ему хочется взорвать эту квартиру, кафе, весь дом, квартал, больницу с некомпетентными врачами, которые говорят, что придется немного потерпеть.
Виктор садится на постели, чтобы убедиться, что у него еще есть силы хоть на что-то. Тянется к Розиной расческе на ночном столике и расчесывает оставшиеся еще на голове пряди волос.
Теперь вся расческа в волосах, и постель тоже. Они словно насмехаются над ним, обещая скорую смерть. Он может бороться сколько хочет, словно говорят они, но смерть все равно здесь, она рядом, и с каждым днем все ближе. Так почему бы не сдаться сразу.
Виктор швыряет расческу через всю комнату. Сбрасывает свое одеяло на пол, забирается под Розино – и начинает готовиться к смерти. Нужно сделать что-то перед смертью, что-то, чтобы войти в историю.
Написать книгу, о которой через пару лет забудут? Нарисовать картину, подобную «Джоконде»? Можно использовать Мирью в качестве модели.
Она красивее Джоконды. Только вот загадочности ей не хватает.
Сочинить песню, которую еще много лет будут играть во всех концертных залах?
Построить замок, храм, башню высотой до самого неба?
Основать государство, религию, партию?
Викторизм…
«Виктор» значит «победитель». Какая ирония, что его назвали именно так.
А может, пойти от противного? Взорвать стокгольмскую ратушу посреди нобелевского обеда? Разрушить жизнь других, чтобы отомстить за свою собственную?
Виктор сдается. Его ждет тот же конец, что и всех остальных. Пару лет после смерти его имя еще будут помнить, а потом оно канет в небытие.
